Семь сувениров - Светлана Еремеева Страница 88

Прямо рядом с открытой тетрадью Николай разглядел небольшой листок. Он был желтым, старым, явно вырванным из какого-то блокнота. Краснов узнал почерк Волкова. Там опять были отрывочные записи, понятные только самому писателю. Николай прочитал: «Девочка. Она – самое главное. Я видел его там. О ком писать? О себе или о нем? Оборотень…»

Раздался звонок смартфона. Это был Исаев. Николай, поразмыслив пару секунд, все же ответил.

— Николай! – прогремел голос шефа. – Ты в своем уме?! Почему ты не отвечаешь уже второй день?!

— Что случилось? – тихо спросил Краснов.

— Опять звонили инвесторы. Спрашивали, будет ли готов фильм к пятому сентября?

— Фильм, может, и будет готов… Но правда…

— Мне не нужна никакая правда! Мне нужен фильм! Мне нужен продукт! Что с тобой происходит? Ты всегда был профессионалом. Ты меня подводишь. Понимаешь ты это или нет?

— Понимаю, Виктор…

— Так будет готов фильм?

— Будет!

Исаев замолчал. Было слышно, как по его кабинету кто-то ходит. Или это он сам не мог усидеть на месте и метался из угла в угол. На него давили. Он давил на Николая. Возможно, и те, кто давил на Исаева, сами подвергались давлению. Цепочка – тонкая, но прочная и острая – тянулась из неведомой темноты. Все в этом мире было взаимосвязано. Все друг друга дергали за нитки. Тот, кто мнил себя кукловодом, сам становился куклой. Кукла же в одночасье обнаруживала, что держит в руках деревянные рычажки с прочными нитями и кто-то барахтается внизу, у самого пола, быстро передвигая ножками. И так до бесконечности.

— Скажи, Виктор, тебе звонил Константин Волков?

— Кто?

— Брат Вениамина Волкова не звонил тебе?

— Этот литературовед?

— Да.

— Нет. Не звонил.

— Но тебе все же кто-то звонил?

Исаев не отвечал. Было слышно, как он отрывисто и тяжело дышит.

— Виктор… Не молчи… Тебе звонили?

— Извини, Коля… Давай поговорим чуть позднее… Меня вызывают.

Исаев отключился. Николай понял, что никто его не вызывал, он просто не захотел говорить на эту тему. Значит, кто-то все же звонил ему. И не только инвесторы. Что-то заварилось, завертелось у него за спиной. Отныне ему приходилось работать в атмосфере неопределенности. Ему словно кто-то завязал глаза. Несмотря на яркое солнце за окном, в голове было совсем темно. И больше всего Николаю хотелось сейчас избавиться от ощущения этой удушающей, болезненной помутненности.

Он еще раз посмотрел на листок, вырванный из блокнота. Он уже второй раз видел в записях Волкова слово «оборотень» и множество раз слово «девочка». Он предполагал, что речь идет о той девочке из Ташкента. Но Волков в другой записке упоминал и девочку, убитую его прадедом, дочь работника министерства.

Что имел в виду Волков? Хотел написать книгу о себе? Или об этом оборотне? Кого он так называл? Все проступало какими-то обрывками, вспышками аффектов – словно пульсацией души Волкова, которая жила в этих пожелтевших страницах. Но все было крайне неопределенно.

Он решил оторваться ненадолго от своих поисков и отправиться на Чапыгина, 6, чтобы попытаться разузнать об этих странных звонках, о невидимках, скрывающихся за этими звонками, о человеке или даже людях, дышащих ему в затылок.

* * *

На телевидении Краснова поджидали три члена его съемочной группы – оператор Василий Попов, монтажер Кира Медведева и стажер – студент журфака Даниил Левченко. Все они буквально атаковали Николая. В последний месяц он практически ни с кем не общался, был почти недоступен, никому не давал возможности ознакомиться с собранными им материалами.