Эпоха безумного короля - Анастасия Райнер Страница 88

* * *

Время шло, а нестареющий безумный король все так же сидел на троне. То была единственная стабильная мера в быстро меняющемся укладе. Теперь даже королевская гвардия практически целиком состояла из вампиров. Подумать только: за миропорядком следят прирожденные убийцы! Неслыханно! Однако выражать несогласие стало опасно. Королю Генворту всюду мерещились предатели и заговорщики, поэтому всякий, кто ему перечил, отправлялся в тюрьму или на плаху. Он не щадил даже сыновей.

Никогда прежде общество не казалось столь разрозненным. Скандалы вспыхивали внутри семей, соседи доносили на соседей, а родители боялись за жизнь детей, точно в военное время. И хотя пушки не грохотали, то, что происходило внутри Арданеи, назвать миром никак было нельзя.

Вампиры превратились в новую элиту: внушали животный страх, обитали в роскошных особняках, пользовались почетом и привилегиями знати. Безумный король потакал им и их лорду, в то время как гонения на «провинившийся» народ не прекращались. Апофеозом его безумия стало то, что своим высшим военачальником и защитником король назначил вампира, наделив того наивысшими после себя полномочиями.

Верховный протектор Кайрон Гесс меньше чем через год силой подавил все очаги сопротивления. От его руки пали тысячи охотников, а в народе Гесса прозвали палачом.

В некотором роде он был даже опаснее вампирского лорда, ведь тот правил одними только вампирами. А Гесс, будучи и правой рукой лорда, и правой рукой короля, одинаково правил и вампирами, и людьми. Он по своей воле мог казнить и тех и других, чем внушал абсолютный ужас. «Опаснейший из вампиров» и «цель номер один» – так говорили о протекторе в последнем Ордене охотников.

Спустя шесть лет с момента основания «Длань Бога» разрослась до колоссальных масштабов. За это время король так и не понял, что главный его предатель стоит с ним плечом к плечу. Король по-прежнему видел в герцоге Дайере того, кто его по-настоящему понимает, того, кто всегда займет его сторону и окажет поддержку.

А между тем в подвалах поместья Дайер велись чудовищные эксперименты. Отловленных безродных вампиров, коих после битвы при Громовом Утесе все еще оставалось немало, охотники с упоением испытывали на прочность. Выискивая идеальные способы убийства, вампиров ежедневно пытали. Когда же силы упыря были на исходе, его поили кровью и на некоторое время оставляли в покое, дожидаясь восстановления. Каждый пленный вампир «почти умирал» от пыток, а затем возрождался только для того, чтобы вновь «почти умереть».

Под предлогом обучения Изабель заставляли смотреть на все это. Поначалу ей было противно и страшно, она ловила себя на том, что испытывает жалость к измученным пленникам. Даже когда они, скованные цепями и ослепленные жаждой крови, чуяли ее запах, бросались и скалились, обливаясь слюной. Изабель помнила, что все, чего жаждут эти вампиры, – съесть ее, как когда-то съели ее мать. И все же… в ее нежном девичьем сердце еще долгое время жило сострадание к судьбам тех, кому не посчастливилось обрести бессмертие.

Однако изо дня в день отец настойчиво повторял:

— Это не люди, Изабель! За привычной человеческой оболочкой ты не отыщешь ничего, что присуще нам! Поэтому не отворачивайся, а смотри и привыкай! Варианта лишь два: вампиры будут страдать, пока не передохнут, либо мы поработим их прежде, чем они поработят нас! Потому что солнце должно принадлежать только живым!