Духи Минска - Екатерина Стрингель Страница 88

— Я из журнала «Рукодельница», – не растерялась Настя. – Ваша бабушка очень талантливая швея, в своих кругах ее очень ценили. Мы решили сделать с ней интервью на тему советов и напутствий начинающим швеям. Люди очень любят читать о личном опыте в разных сферах.

«Дорогая, да в тебе все это время пропадала талантливая лгунья. Ладно, это все ради Паши. Эта ложь во благо, она не может быть очень плохой!»

— Вот оно что – эти ваши женские штучки. – Парень опустил руки и снова неторопливо начал оглядываться на монитор компьютера. – Вы можете съездить к нам на дачу: если она не занята плантациями огурцов, пообщается с вами. Это недалеко от города, туда часто ездят электрички.

Настя поблагодарила его и отправилась на дачу к Анне Николаевне по инструкции, наспех набросанной парнем на тетрадном листе. Пока она ехала в автобусе до станции, над городом начали сгущаться тучи. А когда села в электричку, небо потемнело, и стало очень душно. В электричке стояла такая же жара, как и в поезде. Вот только вместо проводников с чаем ходили контролеры, проверяя билеты. Но, в отличие от столичных пассажиров автобусов, люди оказались более ответственные: никто не хотел выпрыгивать в поле или платить большой штраф.

Проехать на электричке требовалось всего одну остановку, и Настя вышла на станции Аульс. Дальше пошла по схеме на листике, предстояло идти около двух километров через лес.

«Теперь понятно, почему его бабуля и дедуля уезжают на дачу на целое лето. В их возрасте часто не находишься от станции до дома».

Небо все сильнее затягивалось тучами, в воздухе витал запах надвигающейся бури. Пропали насекомые и птицы, наступившую тишину нарушали лишь раскаты грома и шелест деревьев. Когда небо осветилось молнией, Настя перешла на бег. Начал сильно болеть бок, но останавливаться было нельзя.

Когда Настя выбежала из леса к деревне, с неба начали падать редкие и крупные капли. Дождь стремительно превращался в ливень. Несмотря на боль, Настя ускорилась и побежала в глубь деревни. Капли падали все чаще и чаще, одежда стала мокрой и неприятной на ощупь, в воздухе витали запахи мокрой земли и цветов.

Пряча лист со схемой в рюкзак, она нашла нужный дом. За невысоким деревянным забором открывался вид на огород и теплицы. За ними стоял маленький домик, обшитый сайдингом, по крыше из бордовой черепицы стекали струйки воды, из трубы шел густой дым. Во дворе никого, калитка была закрыта. Настя вспомнила, что у ее бабушки была такая же и закрывалась она изнутри. Она перекинула руку через верх и сняла крючок с защелки. Дверь поддалась и распахнулась во двор.

Мокрая насквозь, Настя стояла на пороге дома и упорно стучала в дверь. В доме горел свет, но никто не реагировал на стук.

«Если никто не откроет, пойду пережидать ливень в теплицу. Там сухо и есть еда».

Настя уже представила, как в теплице срывает с ветки спелый огурец и надкусывает грубую кожуру, но дверь распахнулась. На пороге стоял пожилой мужчина со скалкой в руке. Вид у него был воинственный, но, когда он увидел промокшую Настю, тут же опустил «оружие».

— А я уж подумал, воры стучатся, – сказал он низким, хрипловатым голосом. Мужчина был в старом синем свитере, трениках и сланцах. – Заходи внутрь, не мокни. Ты к кому?

Настю начало трясти от холода и волнения. Она вошла внутрь, в доме царила советская обстановка: старый сервант, деревянные кресла, пузатый телевизор, прикрытый вязаной салфеткой, на полу и стенах – разноцветные ковры с оленями, но все было чистым и аккуратным. В проходе появилась худощавая старушка с добрыми карими глазами и морщинистыми руками, от нее веяло теплом и заботой. На шее старушки висел цветной фартук, а в руках она держала черпак. Копну седых волос скрывала черная бандана с надписью «Metallica», повязанная как платок.