Изменитель - Олег Шишкин Страница 89

— Что-то случилось? – спросила она.

— В моем возрасте нужно думать о будущем, в том числе и о том, что ведет нас на посмертный пир героев, – пояснил Балтасар.

— Разве такой может быть? – удивился Толик и съехидничал: – Это ведь предрассудки, которые партия всегда осуждала. Кто, как не она, нам всем внушила: Бога нет!

— Мой коммунизм – это моя вера. Она личная и никакая иная. Мои дни сочтены, все жертвы принесены, и теперь остается только уповать на время, что отпущено. Но когда произойдет то, чего не избежать, я верю, что мои красные ангелы укроют меня знаменем валенсийских добровольцев и пропоют «Интернационал».

Сказав это, дон Балтасар вышел из гостиной.

— Торжествуй – ты опять скомкал праздничный ужин, – сказал Кармен мужу.

Но Толик подошел и, ничего не говоря, обнял ее. Поцеловал. И сейчас, после всего, что случилось, почувствовал такую любовь, какой и не было раньше. Ему стало стыдно за свою глупейшую измену и похоть. Но что сделано, то сделано.

— Прости меня, Кармен, за все, – сказал он так доверительно, что Кармен сама поцеловала его. – Если можешь, научись прощать авансом.

— Авансом? Что это за идея? А ну-ка расскажи, – удивилась Кармен.

Но муж ее просто улыбнулся – и именно сейчас он показался ей тем самым рыцарем из календарной легенды.

В этот момент из комнаты отца послышался звук падения. Они обернулись на дверь.

2

Когда Кармен и Толик вошли в комнату дона Балтасара, они увидели, что тот лежит на полу. Тесть был хоть и без сознания, но жив. Толик схватил нашатырь, стоявший тут же на тумбочке, и поднес к его носу. Старик заводил головой. Кармен стояла в оцепенении.

Толик положил тестя на диван. И только тогда Кармен встряхнула головой, по-житейски утерла слезу и позвонила в кремлевскую поликлинику, к которой отец был прикреплен и которая находилась в двух шагах, на Сивцевом Вражке. Уже через пять минут оттуда пришел врач. Он, осмотрев дона Балтасара, вызвал скорую.

В ожидании машины Кармен о чем-то говорила с доктором. Тот предполагал инсульт. Беседа поглотила обоих, а Толик заметил, что Балтасар сжимает в кулаке какую-то бумагу. Он вынул ее и, разгладив, увидел, что это тонкий рисунок индейского идола, исполненный на гербовой бумаге.

Раздался звонок. Врач и Кармен переглянулись, а Толик машинально сунул рисунок в карман.

— Ну вот и скорая! Не волнуйтесь, подымем вашего отца, – сказал врач Кармен.

Глава 22

Запонки

1937 год. Париж.

Рю Шатобриан, 5. Отель «Байрон»

1

Оказавшись с женой и дочерью в номере гостиницы, Соколов запер дверь.

— Вещи не распаковывайте, – сказал он.

— Почему? – испугалась Мария. – Ты бросаешь меня и дочь, а сам исчезаешь…

— Я не буду тебе сейчас все объяснять, просто сделай так, как прошу. Я вас очень люблю. Сочти это за объяснение, – сказал Соколов жене, и она кивнула.

Он вышел из номера. Постоял на пороге. И направился к лифту.

Едва Соколов появился на крыльце отеля, как к нему подрулил Балтасар. Вскочив в авто, Соколов предложил ехать по адресу, данному Семеновым еще в Валенсии, – бульвар Сен-Мишель.

2

Они очутились у дома жертвы вовремя: в тот миг, когда Семенов и два его парня зашли в подъезд. Последний из них обернулся, и Соколову даже показалось, что он посмотрел на него. Взгляд этот ему не понравился.

Теперь следовало дождаться завершения драмы и побыстрее уехать.