Кайкейи - Вайшнави Патель Страница 89

— Я не могу тебе сказать, – ответил он. – Но те, кого коснулись боги, недоступны для чар богов. Отвержены. Ты отвержена.

Он отошел от меня и направился прямо к Дашаратху.

— Те, кого коснулись боги? – крикнула я ему вслед. – Что это значит?

Но он уже забыл обо мне и смотрел на раджу.

В руках бога появился маленький серебряный горшочек, и Дашаратх кивал и улыбался, простершись ниц, чтобы коснуться ног Агни.

Мне удалось овладеть собой и войти в Плоскость Связи. Не знаю почему, но в этой пугающей ситуации чутье подталкивало меня туда, где у меня есть власть. Все вокруг заволокло серостью, и я стала искать Агни, надеясь получить ответ.

Но его там не было.

В Плоскости Связи исчезла даже его тень. Пространство передо мной было пустым. Я протянула руку, надеясь что-то нащупать в том месте, где должен был стоять бог. Но там ничего не оказалось.

— Накорми этим кхиром трех своих жен, – прорычал Агни. Я отдернула руку, выйдя из Плоскости, и увидела, что Агни все еще стоит рядом с Дашаратхом. Я моргнула, чтобы снова вызвать магические нити, и бог снова исчез.

— Когда выпьют его, – продолжал Агни, – они родят тебе крепких сыновей.

Его голос стал таким громким, что теперь его слышала вся толпа, а может, и весь город.

— Благодарю тебя, мой господин, – сказал Дашаратх. – Мы недостойны твоего благословения.

Агни отступил назад, и пламя взметнулось, поглощая его, пока он не стал неразличим среди языков огня. В мгновение ока огонь угас до своих обычных, земных размеров.

Я подняла руку к подбородку, ожидая нащупать ожог, но под пальцами была лишь гладкая кожа.

— Что он тебе сказал? – прошептала Сумитра, подойдя ко мне. Каушалья встала по другую сторону от Сумитры.

— Он хотел знать, как я посмела ему не поклониться, – прошептала я в ответ. – Я попросила прощения. Объяснила, что ослабела от голода и была не в себе.

— А что ты кричала ему вслед?

— Мольбы о прощении, – сказала я. Объяснение вышло неубедительным, и я торопливо проверила нашу связь.

— Если ты просила прощения, ты получила его. Выбрось это из головы. Боги не жестоки.

Сумитра выпрямилась, когда Дашаратх подошел к Каушалье с кхиром. Я взяла ее за руку и сжала ее, пытаясь поблагодарить. Она сделала то же в ответ. Каушалья поднесла квир к губам и долго пила. Когда горло у нее задвигалось, у меня забурчало в животе. Я действительно терпеть не могла кхир. На вкус он был тошнотворно сладким, как давно перезревший плод. Это была единственная сладость, которую я не переваривала. Даже тут боги посмеялись надо мной.

Каушалья закончила пить и передала сосуд Сумитре. Та сделала несколько глотков, а затем протянула сосуд мне. Я заглянула в серебряный горшочек, и от вида сливочного рисового пудинга мой пустой желудок забурлил. Я поднесла сосуд к губам, задержала дыхание и сделала два быстрых глотка. Когда я прервалась, чтобы отдышаться, густая масса на языке вызвала тошноту. Я не могла заставить себя сделать еще хоть глоток.

И передала сосуд обратно Сумитре.

— Не хочу пить больше, чем мне положено, – прошептала я. Возможно, другие увидят в этом жесте великодушие и смирение, а не просто глубочайшую ненависть к кхиру. Я видела, как Сумитра борется с собой, но сразу поняла, что голод и желание избежать пристального внимания публики одержат верх. Она проглотила все, что осталось.