Девушка из книжного переулка - Анна Либерти Страница 90

«Наверно, поэтому душа уходит именно в пятки. Там-то наверняка практически не слышно той баталии, что разыгрывается на уровне головы», – пронеслась бредовая мысль.

Пока тётя в очередной раз в красках перечисляла все добродетели, которые они с дядей проявили, взяв к себе приёмыша, у Ники было достаточно времени, чтобы во всех подробностях рассмотреть руку, лежавшую перед самым её носом.

На ногтях полуоблезший противный синевато-розовый лак с блёстками. Сколько Ника себя помнила, тётя всегда носила этот цвет. Казалось, она его вообще не смывала, просто наносила очередной слой сверху. Чуть выше в согнутую кисть впивался металлический браслет с грубыми вставками. В детстве она часто выпрашивала его у тёти и пролезала тонкой ручкой в круглое кольцо, с удовольствием наблюдая, как он переливается под светом лампы. Странно, но в эти моменты она чувствовала себя самой счастливой в мире, не замечая тяжёлые вздохи недовольства, раздававшиеся над ухом. Так же, как и не замечала постоянных окриков, упрёков и разговоров на кухне с соседками, в которых Ника всегда выступала главной виновницей всех проблем. Хотя эти воспоминания ведь как-то сохранились в её голове? Может, она тогда просто не понимала, что бывает иначе…

— Вот!

На столе вдруг появилось с десяток листов, испещрённых мелкими напечатанными буквами, среди которых лишь в самом верху жирным шрифтом красовалось: «ДОГОВОР».

— Можешь смотреть, читать! Что хочешь делай! На бумаге всё написано, юристом составлено и заверено.

Вероника даже не притронулась к ним.

— Если квартира переписана на вас, почему тогда спрашиваете у меня?

— Вот бестолочь! – Тётя сорвалась с места, возмущённо вскидывая руки вместе с браслетом. – Ты вообще меня слушаешь?! Не разыгрывай из себя дурочку!

Покрасневшее лицо тёти наклонилось к самому уху, а рука легла на плечо Ники и сдавила его так, что она почувствовала сквозь тонкую кофту впивающиеся в кожу ногти. Теперь слова причиняли не только моральную, но и физическую боль.

— Повторяю последний раз! Ты должна поставить здесь подпись и подтвердить, что отказываешься от покупки другой квартиры в нашу пользу! – отчеканила она, после чего убрала руку и, поправив на себе кофту, уже спокойнее добавила: – У нас всё равно детей нет, так что она рано или поздно достанется тебе. Вот, в договоре прописано. Хоть будет уже обустроенная, с хорошим ремонтом. А ты пока как-нибудь перетерпишь.

— Но ведь квартира принадлежала моим роди…

— Каким родителям? Которые невесть куда делись, а ребёнок в детдом залетел? Это мы тебя воспитали, а им на тебя плевать было! Теперь собираешься в квартире сидеть, по ним слёзы лить?

Сейчас Веронике действительно стало страшно. Тупые слёзы, не слушаясь внутренних приказов, предательски катились по щекам, а пальцы сами собой собирались в кулак. Она боялась, что не сможет сдержаться и сделает что-то ужасное…

Идти по городу в сумерках было неприятно, хотя уличный фонарь исправно освещал двор, лишь изредка подрагивая оранжевой рябью. Ещё больше давило отсутствие снега. Обычно в Петербурге уже в начале декабря его выпадало по колено, но в этом году погода лишь дразнила горожан, посылая колючий «снегодождь», который сразу таял, превращая тротуары в одно сплошное коричневое месиво.