Дурная кровь - Уильям Марч Страница 91

Не успев договорить, пожилая дама набрала номер, и доктор обещал приехать в ближайшее время. Он сдержал слово, и миссис Бридлав встретила эскулапа на лестничной клетке, чтобы провести негласное предварительное совещание – неизбежный бич всех врачей. После осмотра доктор не обнаружил у миссис Пенмарк никаких физических расстройств. Он порекомендовал ей поменьше волноваться и побольше есть, даже если придется себя заставлять, а напоследок выписал рецепт на снотворные пилюли. После его ухода Кристин решительно встала с постели, приказав себе больше не думать о плохом.

В последующие дни молодая женщина изо всех сил старалась придерживаться строгого распорядка и заполняла день таким количеством домашних хлопот, что времени на тяжелые раздумья не оставалось. В ней вспыхнула необыкновенная нежность к дочери. Она следила за Родой глазами, обхаживала и задабривала ее и смиренно угождала, словно прося прощения за наследственность, которой наградила девочку. Их объединяли страшные узы, приковавшие их друг к другу, к общему прошлому и общей вине, которую не удалось бы искупить ни мыслью, ни словом. Мать и дочь были навек повязаны жизнью Бесси Денкер, и ничто не могло этого изменить. Спасение им обеим было заказано.

Порой, когда они вдвоем сидели дома, миссис Пенмарк, словно поддавшись некой заманчивой иллюзии, совершенно неосуществимой (о чем она знала, хоть и внутренне отрицала), обнимала малышку и в покаянном порыве привлекала ее к себе, точно любовь сама по себе обладала силой, способной превратить это загадочное существо в простую, ласковую и любящую девочку, о которой так мечтала Кристин. Ее болезненная привязанность к дочери все возрастала, и она без предупреждения бросалась к ребенку, пылко целовала в лоб или щеку, страстно тискала. В такие моменты Рода с молчаливым изумлением пережидала ласки, после чего приглаживала челку, поправляла платьице и отстранялась. Теперь девочка старалась избегать внимания матери. Она постоянно читала, упражнялась на пианино, зубрила тексты для воскресной школы, училась рукодельничать или праздно сидела под гранатовым деревом и думала о своем.

Однажды, отчаявшись, миссис Пенмарк спросила неприступного ребенка:

— Неужели ты совсем меня не любишь? Неужели ты ни к кому не испытываешь привязанности? У тебя совсем нет сердца?

Рода, не понимая, чего от нее ждут, решительно направилась к двери, но сначала обворожительно рассмеялась, наклонила головку (пожилые дамы, как ей было известно, находили эту ужимку неотразимой) и заявила:

— Ты глупышка! По-моему, ты просто глупышка!

* * *

Приближался день отъезда миссис Бридлав на отдых, и почтенная дама задалась вопросом, следует ли ей вообще уезжать, бросив милую Кристин в ее теперешнем странном и болезненном состоянии. Соседка попыталась разрешить проблему, предложив Кристин и Роде поехать в отель вместе. Моника была уверена, что, при ее влиянии, сумеет раздобыть свободный номер, пусть для брони уже поздновато, однако Кристин отказалась. Она умоляла приятельницу не беспокоиться. С ней все будет в порядке. Если что-то случится, она тотчас даст знать Монике.

— Что ж, если вы настаиваете на своем, прекрасно, – сердито буркнула миссис Бридлав, а затем уже мягче добавила: – По крайней мере, позвоните мне, если я вам понадоблюсь. Тут уж настаиваю я. Вы знаете, где я буду. Это недалеко.