Тьма внутри - Альбина Нурисламова Страница 92

Жили у Платона (у Лили имелась лишь комната в коммуналке). Беременность она переносила тяжело. Подолгу приходилось лежать в больнице, никаких вечеринок и подружек. Лиля капризничала, сердилась, и только подарки могли ненадолго облегчить ее страдания.

Дочь родилась в марте, и родители решили назвать ее в честь первого весеннего месяца – Мартой. Счастье Платона, когда он впервые взял на руки новорожденную дочь, не поддается описанию. Удивительно, как сердце из груди не выскочило. Марта была прекрасна, как сама весна, и очень похожа на мать: синеглазая, с тонкими светлыми волосиками.

С той поры минуло четыре года. Платон по-прежнему работал вахтенным методом, приезжал и уезжал, трудился еще усерднее, чем раньше, ведь у него теперь была семья, его любимые девочки.

Когда приезжал, брал на себя все заботы по дому, проводил время с дочкой. Лилия постоянно жаловалась, что устает, плохо спит и выматывается, сетовала, что Марта непослушная, чересчур непоседливая, избалованная. Платону так не казалось. Дочка любила рассматривать картинки в книжках, рано научилась говорить, с первого раза делала то, о чем ее просили. Но с женой он не спорил: понимал, как тяжело тащить на себе дом, хозяйство, заботиться о ребенке, когда ты постоянно остаешься одна, мужа нет рядом.

Когда Марте исполнилось два года, Лиля заявила:

— Ее нужно отдать в садик. Там развитие, занятия и питание правильное.

— Но ты можешь сама с ней заниматься, – попробовал возразить Платон. – Давай запишем ее в школу раннего развития, в городе есть хорошая, «Соколенок» называется, там…

Что «там» Лилия не дослушала. Раскричалась, заявила, что устала быть привязанной к ребенку, ей нужны свобода и личное пространство. Платон уступил, и Марта пошла в садик. Он нашел самый хороший, частный, где маленькие группы и всесторонняя забота о малышах. И все равно ему было так жалко оставлять дочку с чужими людьми!

— Нечего делать из нее неженку, – говорила Лилия.

Она снова расцвела: ходила на массаж, в салоны красоты, покупала красивые вещи. Пошла на йогу, чтобы похудеть, но это показалось скучным, Лилия заявила, что спорт – это не ее. Подружки, с которыми она обожала проводить время, завидовали: отхватила-таки богатого мужика.

А вот Платоново счастье постепенно становилось не таким безоблачным. Таяло, как мороженое в жаркий полдень.

В первые год или два после рождения Марты он, если и замечал что-то нехорошее в поведении жены, старался закрывать на это глаза. Объяснял трудностями позднего (как говорили в женской консультации) материнства, особенностями Лилиного характера – активного, вольного.

Но постепенно не видеть становилось все сложнее. Лиля была ленива, ни к чему не стремилась; кроме бесконечного шопинга, сидения в соцсетях и встреч с подругами, ее ничто не интересовало. Больно, но замечал он, что Марта вовсе не так дорога жене, как ему, мать не была привязана к дочери, с большой охотой отдавала ее в руки воспитателей, учителей, аниматоров – кого угодно, лишь бы не заниматься ребенком самой.

Но холодность к малышке, как и легкомыслие, и мотовство, и неряшливость Платон готов был жене простить, считая, что его любви к Марте хватает сполна, хозяйством он и сам может заняться, к тому же есть клининговые службы, чтобы убираться, а еду можно заказывать.