Королева Лета, умри - Любовь Минеева Страница 93

— Что будем делать?

— Ждать. Что еще остается? Попробую еще раз позвонить следаку…

Он бездумно побрел вниз по улице, туда, где тонкая полоска асфальта постепенно растворялась в степной дороге, бегущей к речному берегу. Вика догнала его и тронула за руку:

— Идем, глянем кое-чего.

Она повернула на нижнюю улицу, одну из тех, что точно хлебные крошки вели к его дому. Леня замедлил шаг, но решил не спорить. В целом куда сейчас идти ему было фиолетово, лишь бы не бесцельно метаться по двору и крохотной кухне.

Примерно на середине пути они нырнули в заросший переулок, а дальше через заросли сирени куда-то в бурьян, на заброшенный участок. Вика остановилась на самом его краю.

— Что это за место?

Свалка. Мусор, старые гнилые доски, брошенные после ремонта каким-то недобросовестным соседом, ржавые огородные бочки из-под воды, дырявая покрышка… Упитанная лебеда по пояс и мерзкий борщевик, который того и гляди цапнет широкой ядовитой лапой.

— Здесь стоял тот сгоревший барак.

Любопытство прорвало тягостные мысли как солнечный луч – тучи, полные дождя. Леня огляделся с интересом. Печально, конечно, видеть, что место, где погибло столько народу, стало заброшкой, где царит запустение, валяются коробки из-под сока, пестрят фантики от конфет, гниют разломанные оконные рамы и нет ни единого следа скорби по умершим.

Вику, похоже, обуяли те же чувства:

— Почему администрация, или правление колхоза, или даже эта швейная фабрика, которая их сюда прислала, не огородили это место? Не сделали что-то типа мемориала, я не знаю…

— Тридцать лет прошло.

— Ну и что? – запальчиво возразила Вика. – С войны семьдесят пять лет прошло, но памятники-то стоят!

— Ну ты сравнила!

— А ничего, что после пожара даже все фрагменты тел невозможно найти? И там было написано, что останки одной жертвы не найдены вовсе! Это же буквально…

Кладбище. Но договорить Вика не успела.

В этот момент послышался треск на другой стороне участка – и из-за сиреневого куста вышла девочка лет шести. В руках – яркое маленькое ведерко, полное земляники. Следом показалась бабка Сабаниха, ловко раздвигающая клюкой высокую траву. Леня и Вика ошарашенно смотрели, как они пересекают заброшенный участок, двигаясь им навстречу: девчонка в зеленом платьице, помахивающая своим ведерком, и бабка, страшная, что твоя смерть, замотанная в платок по самые брови.

— Сюр какой-то, – шепнула Вика.

Ленька мотнул головой, отбрасывая наваждение. Девочка – Сабанихина внучка, Айсылу, кажется. Сабаниха – жуткая, да, но ничего особенного. Все в деревне уже привыкли к ее странностям.

Поравнявшись с ними, девочка задрала голову и сказала:

— Бабушка говорит, что на кладбище растет самая сладкая ягода! Во! – приподняла она ведерко, демонстрируя добычу. Крупная алая земляника и впрямь выглядела аппетитно. Вика бросила на Леньку выразительный взгляд, мол, а я что говорила?

Чудная парочка прошла мимо, в проулок, Ленька с Викой, выждав немного, ушли следом. Место, где двадцать девять лет назад сгоревший барак похоронил под тлеющими обломками более десятка человек, вновь охватила тягучая, знойная тишина.

* * *

Непривычно было возвращаться в пустой и гулкий дом. В кухне не слышалось лепетания телика с неизменным кулинарным шоу, не жужжала кофемашина, даже ее любимые розы как-то поникли в своих горшках. Вика застыла в темном коридоре. Что же теперь будет? Отец обязательно что-нибудь придумает, смог же он вытащить Димку!