Девушка из книжного переулка - Анна Либерти Страница 94

— Жаль, что Вероника не приехала, – тяжело вздохнул Александр Григорьевич, глядя на пустующее место.

— Она так ничего и не сказала?

— Нет. Внезапно уехала, даже ничего и не объяснила. Только потом позвонила, сказала, что всё в порядке. Но по голосу-то слышно, что что-то не так, – задумчиво произнёс профессор. – Боюсь, у неё какие-то неприятности. Но разве ж она скажет? Вся в родителей пошла.

В его глазах блеснули слёзы, и он быстро заглушил их стоявшим рядом бокалом с вином.

Никита и Мира переглянулись. Похоже, у них возникла одна и та же мысль: квартира. Вероятнее всего, именно из-за неё Ника решила вернуться в Москву. Последнее время она ходила сама не своя, словно вся её живость растворилась в питерском холодном воздухе, и то и дело отвлекалась на телефон, подолгу с кем-то разговаривая, и, судя по интонации, это были совсем не дружеские беседы. На любые вопросы она, как всегда, отшучивалась, а то и вовсе игнорировала, переменяя тему разговора.

Время уже перевалило за полночь. Куранты пробили двенадцать раз, и Новый год начал свой отсчёт. Сёма спал на диване, хотя ещё вчера отчаянно кричал, что ночью пойдёт гулять на Дворцовую площадь. Профессор тоже дремал, подперев голову рукой. Мира с Никитой уже убрали всё со стола и теперь сидели на кухне, тихо разговаривая.

— Выходит, ты рисовала его со дня нашей встречи? – рассматривая подаренный Мирой портрет, который он пару недель назад уже нечаянно обнаружил раньше времени, спросил Никита.

— Да. Только никак не могла закончить. У меня такое впервые. Обычно быстро схватываю черты лица, настроение, а здесь каждый раз чего-то не хватало. Как будто я чего-то не понимала.

— Чего?

Мира замялась, глядя на рисунок в его руках.

— Просто тогда я ещё не знала, что… – Слова застыли на губах, и её щёки покрылись румянцем, словно их щипнул мороз, стоявший за окном.

Никита улыбнулся и сказал то, что никак не могла решиться произнести она:

— Ты мне нравишься.

Мира резко подняла голову. Её глаза внимательно смотрели на него. Казалось, она видела его впервые и теперь заново изучала, неуверенно скользя взглядом по лицу. Плотно сжатые губы, приподнятые плечи. Ей страшно. Страшно признаться в том, что с ними происходит. Страшно снова привязаться к кому-то и оказаться обманутой.

— Я не предам.

Никита протянул руку и, раскрыв ладонь, положил перед ней.

По её щеке катилась слеза. Искусанные губы алели на фоне побледневшего лица, а во взгляде появилась странная серьёзность.

— Обещаю. Просто…

— Постой! – прошептала она и тяжело вздохнула. – Не давай обещаний, которые, возможно, не сможешь сдержать. Никто не знает, что нас ожидает завтра и какой выбор поставит перед нами судьба. Как же мы можем обязаться в собственных чувствах?

Никита удивлённо слушал, пытаясь уловить смысл слов, но его сознание отказывалось понимать их, в то время как сердце быстро выстукивало в груди, отчаянно крича: «Это не так!» Сейчас он почти не узнавал её. Вмиг исчезла та Мира, что постоянно была рядом с ним и счастье которой стало для него важнее всего. Вместо неё появилась другая – холодная, словно неспособная чувствовать.

Что заставило её так резко измениться? Неужели серьёзные чувства к нему лишь плод его воображения и всё это большая ошибка? Никита вглядывался в её глаза, пробираясь сквозь ледяную корку безразличия в попытке найти истинную причину. Не выдержав его взгляда, она отвернулась, но ему удалось разглядеть то, что искал.