Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 95

Сначала Ольга не поняла, о чём он говорит, но потом за стеной раздался скрип кровати и приглушённые голоса — Геннадий Роняев и его жена Лидия. Им обоим чуть за тридцать, но, судя по звукам, страсть бурлила не меньше, чем у подростков.

— Ш-ш-ш, Геночка, потише! — донёсся испуганный женский шёпот. — Мы же тут не одни!

— Да кто услышит? Все по своим делам разошлись, — басовитый ответ звучал самоуверенно.

Скрип кровати усилился, добавилось тяжёлое дыхание.

Ольга смущённо опустила взгляд, а Лёва, едва приподнявшись на подушке, с озорным блеском в глазах приложил палец к губам:

— Сейчас самое интересное. Геннадий всегда гасит свет и просит жену не шуметь. А потом сам кряхтит, будто старый грузовик.

За стеной послышалось протяжное покряхтывание, скрип участился, женский голос тихо выдавил «ой!», но тут же смолк.

— Не могу, когда ты так на меня смотришь, — прошептала она сквозь стену. — Закрой глаза, Лидочка.

— Но темно же, Гена, откуда ты знаешь, куда я смотрю? — в голосе Лидии слышалось недоумение.

— Чувствую! У меня нюх на твои взгляды, — с наигранной серьёзностью отозвался Геннадий.

Ольга прыснула в ладонь. Лёва едва сдерживал смех, щурясь от боли в ушибленной голове.

— Каждый вечер один и тот же спектакль, — шепнул он. — Ровно в семь часов.

Скрип достиг крещендо, Геннадий выдал звук — то ли стон, то ли кашель, будто хотел замаскировать страсть под простуду. Лидия тихо ахнула, и воцарилась тишина.

— Три минуты, — сухо констатировал Лёва, глядя на часы. — Рекорд побит на двенадцать секунд. Прогресс налицо.

Ольга расхохоталась, зажимая рот рукой. Лёва смеялся вместе с ней, держась за бок.

— Ты беспощаден, — выдохнула она, вытирая слёзы. — Бедные люди просто чувства проявляют.

— Я восхищаюсь их постоянством, — возразил Лёва. — Пятнадцать лет вместе, а огонь не угасает. Это же настоящая любовь — пусть и с хронометражем.

В его голосе за иронией проглядывало уважение, и Ольга поняла: для него, выросшего с матерью-одиночкой, эта нелепая соседская откровенность была чем-то священным.

За стеной зашуршала одежда, прозвучало ласковое «Спасибо, Лидонька». Скрипнула дверь — кто-то из супругов направился на кухню.

— Я тебе не рассказывал, как они познакомились? — Лёва загорелся. — Геннадий работал инженером на заводе, Лидия была бухгалтером. Месяц он носил ей цветы со своего подоконника — пока не решился пригласить в театр. И знаешь, куда?

Ольга улыбнулась.

— На «Трактирщицу» Гольдони в Малом театре, — торжественно объявил Лёва. — Там героиня переодевается мужчиной и ставит на место своего ухажёра. Геннадий весь спектакль сидел красный, как рак, а потом Лидия призналась соседке: «Если он не испугался такого испытания, значит, всерьёз настроен».

Ольга представила молодого инженера, мучительно краснеющего при каждом намёке, и снова расхохоталась. Этот смех смыл тревоги последних дней — страх после нападения, усталость от жизни на два фронта.

Лёва смотрел на неё, и в его взгляде было больше, чем слова могли передать.

— Знаешь, Оль, — серьёзно сказал он, — я рад, что тот падла не успел навредить тебе. Я бы не простил себе, если бы что-то случилось.

Ольга замолчала. Тикали часы.

— Спасибо тебе, — тихо произнесла она. — Без тебя не знаю, что бы я делала.

Лёва слегка пожал плечами: