Вторичка - Эра Думер Страница 96

— Лета и Коцит, – дополнил Ян. Откинув полы пальто, бог опустился на одно колено. Расчистив землю, подобрал веточку и изобразил на песке условную карту. – В царстве Аида пять рек, которые мы перечислили. Стикс, – палочка указала на западную волнистую линию, – река ненависти, – «указка» переместилась на противоположную черту, – Флегетон, ведущая к Тартару, нам туда пока не надо, – улыбнулся Ян, и рука его переметнулась дальше по «карте». – Лета, река забвения, Ахерон: скорбь, но здесь надо башлять Харону, – он потер указательный палец о большой. – Мое мнение, что наша остановочка – Коцит. Река плача для безбилетников – тех, кто не смог заплатить перевозчику.

Я не спросила, откуда ему столько известно, но поставила мысленную оценку одноглазой разведке и подколола:

— Ты очень полезный консультант.

Ян повел плечом с ничего не выражающим лицом. Массируя виски, я шептала под нос «так-так-так», настраиваясь на творца в алом колпаке. По дороге я беспрерывно листала поэму, и название «Коцит» как-то выделялось среди сонм незнакомых. Особенно я вчитывалась в концовку Ада, Чистилища и Рая, ища за что зацепиться в финалах актов.

— Коцит-Коцит… – Я присела на пень, пробегая взором возвышенные строчки. – Вот… Э-э… – пробиралась через дебри иносказаний. – О, смотри. – Ян сунул нос в книгу. – Сатана о трех лицах, терзающий предателей Христа, в мерзлом озере на Девятом кругу Ада… который и называется Коцит.

— Река плача, выходит. Вдохновляет на присказку: долгие проводы – лишние слезы! – Напарник с улыбкой похлопал меня по колену и разогнулся.

Каюсь, меня почти до слез умилило возвращение эры пословиц, которые изрекал мой божественный друг.

— Ищем северо-восток, – Ян лизнул палец, покрутился вокруг оси, якобы определяя направление ветра, которого в Лимбе и в помине не было.

Затем не выдержал собственной клоунады и использовал какой-то запретный знак, который я не разглядела, потому что охлаждала полыхающее лицо книжкой – отпечаток его ладони на моем колене горел как ожог. Тяга напарника иметь постоянный тактильный контакт с собеседником не доставляла мне неудобств… До сего момента. Все перевернулось с ног на голову с его смертью. Когда же закончится моя янусофрения? Конца и края не видно.

Благодаря компасу – на пальце бога сияла Роза Ветров – наша феноменальная парочка все-таки вышла к предполагаемому Коциту. С оврага открывался вид на поразительную картину: в центре реки шириной с Волгу находилось заледенелое озеро. Только снег был черным, как тот, что выпадал на участке моих родственников, живших около химзавода.

С минуту мы молча наслаждались видами. Тем, как парят в вышине чайки, каркающие на манер ворон, как подгружаются, распадаясь на кубические пиксели, низкополигональные облака. Ветра не было, а деревья, в массиве которых я усмотрела пальмы, баобабы и поросшие зеленью ЛЭП, качались: как по команде влево-вправо под одним углом.

Мне больше не хотелось лечь вместе с папой, потому что мир, пусть и абсурдный до неузнаваемости, стал мне близок. Временами приходилось так тяжело, что не желала вставать, а только зарыться в солому и рыдать. Но теперь…

Украдкой взглянула на Яна, который, к счастью, вовсю исследовал край обрыва и не заметил моих охов-вздохов. Теперь, с этой точки, как мы пересечем границу мертвых и вернемся к работе над оставшимися этажами, мы переродимся. Я постепенно начну меняться – и этим овидиевым превращениям подвергнется мой взгляд на многие вещи. Любопытно: мой двуликий друг вернется со стрелой в сердце или как обычно – с дырой?