Когда молчат гетеры - Алексей Небоходов Страница 97

И Ольга сдалась — не ему, а себе самой. Своему желанию почувствовать наконец настоящую близость, а не её бледное подобие, за которое приходилось платить собственным достоинством.

Она поднялась с кровати, отступив на шаг, и в его глазах мелькнуло разочарование — он решил, что она уходит. Но Ольга только улыбнулась и начала расстёгивать пуговицы блузки. Одну за другой, сверху вниз, высвобождая каждую из петли бережным движением пальцев.

Тонкая хлопковая блузка — белая, с маленьким отложным воротничком — застёгивалась на пять круглых пуговиц цвета слоновой кости. Простая, но аккуратная, как и вся одежда Ольги — она всегда старалась выглядеть опрятно, несмотря на скромный заработок театральной актрисы. Ткань разошлась, открывая бледную кожу и простую комбинацию, заправленную в юбку.

Лёва наблюдал за её движениями, не дыша. Для него, выросшего в мире, где женское тело было строго скрыто от посторонних глаз, где интимность проявлялась только в супружеских спальнях за плотно задвинутыми шторами, это было почти непостижимо — видеть, как девушка раздевается перед ним, не скрываясь и не стыдясь.

Блузка соскользнула с плеч, обнажив тонкие бретельки комбинации. Ольга аккуратно положила её на спинку стула — даже сейчас она оставалась педантичной.

Следом пришла очередь юбки — тёмно-синей, с высокой талией, застёгивающейся сбоку на два крючка и молнию. Раньше такие носили только с поясом, но в последние годы молодые женщины начали пренебрегать этим правилом, предпочитая более свободный силуэт. Юбка упала к ногам с лёгким шелестом, и Ольга, переступив через неё, осталась в комбинации, чулках и туфлях.

Комбинация была самым скромным из доступного ей белья — хлопковая, белая, с простым кружевом по низу, доходившая до середины бедра. Несколько лет назад, до войны, в магазинах можно было купить шёлковые комбинации с французским кружевом, но теперь о такой роскоши оставалось только мечтать.

Она сняла туфли — строгие лодочки на невысоком каблуке. Чулки держались на поясе с резинками. Ольга неторопливо отстегнула зажимы и начала скатывать тонкий капрон — сначала с одной ноги, потом с другой.

Пояс для чулок с четырьмя подвязками был последним препятствием перед полным обнажением. Ольга на мгновение замешкалась, а затем одним движением сняла комбинацию через голову, оставшись в простых хлопковых трусиках.

В полумраке, освещённая тусклым светом лампы, она казалась хрупкой, почти нереальной. Её тело было гибким и сильным — годы театральных занятий не прошли даром. Небольшая грудь с розовыми сосками, поджавшимися от прохлады, тонкая талия, плавный изгиб бёдер.

Последним движением Ольга сняла трусики, переступив через них. В её глазах, когда она взглянула на Лёву, было тихое, почти удивлённое счастье.

Парень смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова.

Она подошла к кровати и осторожно помогла ему раздеться. Пижамная куртка, кальсоны, серые носки, которые он смущённо стянул сам.

Когда они оказались обнажены друг перед другом, возникла пауза — не неловкая, а полная тихого восхищения. Лёва осторожно коснулся её плеча, проведя пальцами вниз по руке до запястья.

— Ты такая красивая, — прошептал он.

Девушка опустилась рядом с ним на узкую кровать. Пружины скрипнули. Губы нашли губы, руки — руки, и тела сплелись в объятии.