Королева Лета, умри - Любовь Минеева Страница 97

Булат нагнулся вперед словно кошка, почуявшая добычу.

— А, вот как вы решили. Но я нашел ее.

— Кого?

— Выжившую. И она мне все рассказала.

Глава 20

19 июня, 1989 год, Юмаково

День начал гнить с самого утра.

Придя к соседке за молоком, Марья узнала страшную новость – какой-то залетный гастролер, ни имени, ни роду которого никто в колхозе не знал, жестоко убил Илюзу Галееву, заведующую птичником, почтенную вдову, мать семейства и едва ли не самую уважаемую женщину в деревне после самой Марьи – школьной директрисы и жены председателя.

— Тело изуродовано так, что едва узнали! – с вытаращенными глазами вещала соседка, переливая молоко в банку, принесенную Марьей. – На берегу реки ее нашел пастух, утром. Лицо, говорят, лисы поесть успели…

Схватив склянку, Марья побежала домой, не заходя, оставила молоко прямо в сенях и бросилась в правление. Муж уже наверняка знает новость. Надо выяснить, поймали ли гада и чем она может помочь? Организовать сбор средств, как-то поддержать дочерей, что остались без матери…

На улице толпился народ – селян выгнала из домов страшная новость о жестоком убийстве птичницы. Марью это не радовало. В последний месяц ей стало зазорно показываться соседям на глаза – прожигали презрительным взглядом, злые языки мололи за спиной, насмешничали, звали ее «Рогатой Маней», ее, которой всю жизнь руки целовали и кланялись в подол – она же учительница, директриса! Бок о бок с мужем уже тринадцать лет поднимает колхоз, помогает, даже не числясь в работниках, просто по доброй воле, кроме того, активистка профсоюза, кто, кроме нее, сможет выбить в районе путевки в санатории и детские лагеря?! И теперь – Рогатая Маня?!

— Говорят, тот залетный – мужик одной из этих шалашовок фабричных! – Сабира, молодая доярка с роскошными косами, затараторила в ухо, не здороваясь. Она увязалась за Марьей, вприпрыжку едва успевая за ее широким шагом. – Приехал к какой-то из них в гости, та его послала, он напился, бухой – считай, без башки! – и бросился с ножом на первую встречную… Илюза ему просто под руку попала! Ни за что!..

— Долго мы это терпеть будем, Марь-Петровна? – Елена, соседка, продавщица из продуктового, затрещала с другой стороны. – Посевные закончились, до покоса – месяц! Чего они тут торчат, эти помощницы?! Понаехали, притащили за собой городских бандитов, а те – нас всех перебьют скоро?!

— Не преувеличивайте, – спокойно ответила Марья, не сбавляя шагу.

— Куда уж преувеличивать!

Скоро женщины отстали. До колхозного правления удалось добежать в одиночестве. Большой дом из красного кирпича – бывший купеческий особняк, крепко построенный еще в конце прошлого века, – встретил тишиной и прохладой. Никого. Марья, стараясь не сильно стучать подошвами туфель по гулкому полу, прошла до конца полутемного коридора мимо дверей кабинетов и открыла самую последнюю. Сашиной секретарши не было на месте – наверняка все работники правления торчат в бухгалтерии: обсуждают новость за кружкой чая с «коровкой».

Пройдя через просторную приемную, она толкнула дверь кабинета.

— Саша, я только узнала…

И осеклась. Муж в кабинете был не один. За столом напротив него сидела молодая женщина – моложе их обоих лет на пятнадцать, вчерашняя студентка, пару лет как отработавшая на Арслановской швейной фабрике. Марья приблизилась к столу осторожными шагами, точно волчица, почуявшая опасность.