Духи Минска - Екатерина Стрингель Страница 99

— Откуда ты все это знаешь? – засмеялась Настя. – А, ну да, все никак не привыкну, что ты прочитал половину Национальной библиотеки.

— Не половину, на это мне и нескольких жизней не хватит. Но я к этому стремлюсь. – Андрей улыбнулся.

Настя сделала чай, нарезала фрукты, взяла шоколад, и они пошли в комнату. Она во всех подробностях рассказала о приключениях с поиском Анны, про то, как ездила в Гродно, как попала под ливень, а потом показала ему документы, которые нашла в тайнике подвала. Андрей долго крутил их в руках, внимательно изучая даты и события. Какие‐то он сразу откладывал в сторону, а какие‐то долго рассматривал.

Они допили чай, по очереди пробуя все четыре вида шоколада, а затем Андрей достал из сумки ноутбук. Он стал очень серьезным, начал быстро печатать непонятные символы, как программисты в библиотеке. В конце концов торжествующе нажал Enter, и на экране появилась та самая база банных из архива, которую Настя уже видела на прошлой их встрече.

— Этой базой можно пользоваться только внутри библиотеки. Вне ее стен к серверу нельзя подключиться. Но я смог сломать систему и войти в нее через VPN. База данных думает, что мы сейчас находимся в библиотеке, – пояснил он. – Я уверен, что совсем скоро эту технологию будут использовать вообще везде.

Они сделали по глотку горячего чая и закинули в рот по кусочку шоколада. Насте больше всего понравился молочный пористый шоколад, а Андрей налегал на белый.

— Так, давай рассуждать логически. – Андрей выпрямился и сложил руки в замок. – Вот наступил конец войны. У нас есть девочка, которой исполнилось к тому моменту одиннадцать лет.

— Большая часть ее жизни прошла на войне… – грустно протянула Настя, отпив еще глоток чая.

— Так вот, у нас есть девочка, чьи родители и брат умерли, – Андрей заговорил тоном типичного следователя из детективного сериала. – Вряд ли она в таком возрасте знала адреса и фамилии других родственников, даже если они остались живы. А это значит, что ее, скорее всего, забрали в детский дом. После войны это была достаточно частая практика. При поступлении туда должны были ввести в базу данные ребенка.

— Дату и год рождения мы можем не трогать, потому что с ними, скорее всего, напутали, – со знанием дела сказала Настя. – Учет в те годы велся так себе. Все записывали примерно и со слов людей. Девочка наверняка могла забыть даты после всего, что ей пришлось пережить.

— Да, оставляем только имя и отчество. Диапазон по возрасту ставим с погрешностью в три года на всякий случай. Больше никаких данных у нас нет. Итак, у нас есть триста сорок вариантов, это очень много. И сузить поиск мы не можем. Хотя… Подожди-ка.

Андрей встал из-за стола и пошел к дивану, где лежали две стопки документов, которые он недавно рассматривал. Он взял пожелтевшую тонкую медицинскую карту. На обложке было написано «Анна Николаевна Панфилова».

— Точно, ты гений! Как я раньше до этого не додумалась? – восторженно вскликнула Настя.

Он нашел в карточке графу с группой крови, была указана третья положительная. Андрей ввел в условия поиска новые данные. На экране высветилось двадцать три Анны Николаевны с нужной группой крови. Тринадцать находились в Минске, а десять – в других регионах Беларуси.

— Так, это уже больше похоже на правду. – Андрей откинулся на спинку кресла. – С этим можно работать.