Поворот на лето - Алексей Котейко Страница 9

В этот, самый первый свой день в новом доме, Рыжий остался на кухне, несмотря на недовольство кухарки. Впрочем, Кристина, похоже, ворчала больше для порядка, потому что часа через два перед щенком на полу появилась миска с варёным рисом и кусочками баранины. К этому времени пёс уже окончательно оправился после путешествия, раз-другой успел попить воды и даже под присмотром Яны прогуляться на лужайку по собачьим делам. Правда, пришлось немного поскрести дверь, чтобы непонятливые люди сообразили, что к чему.

— Воспитанный, – одобрила кухарка.

Вернулся из города Иван, неся несколько больших пакетов, из которых на свет появились миски, ошейник, поводок, две-три игрушки и пара упаковок собачьего корма. Шофёр не без ехидства сообщил Кристине, что под обитание щенка отведена кладовка при кухне, потому что хозяйка не желает видеть собаку, носящуюся по всему дому, портящую ценную мебель, ковры и обои.

— А зачем она его тогда купила? – искренне удивилась Яна.

Вместо ответа мужчина продемонстрировал содержимое одного из пакетов: там был второй комплект мисок и игрушек, в точности как первый.

— Приказано выставить у парадной лестницы. Плюс у меня в багажнике две одинаковые лежанки. Один комплект для использования, второй – когда приедут гости. Она считает, что со знакомыми предметами псу будет проще показать себя с лучшей стороны.

— Скорей её, – заметила кухарка.

— Само собой.

— По-моему, это так не работает, – нахмурилась горничная. – Она что, серьёзно думает, будто из собаки получится нечто вроде статуэтки? Чтобы выставлять перед гостями и прятать за ненадобностью, когда они уйдут?

— Именно. К счастью, дрессировать лохматого мне не придётся, для этого уже нанят специалист.

— Мне кажется, даже дрессированный, пёс вряд ли оправдает её ожидания, – заметила Яна.

— Не моя забота, – пожал плечами Иван. – Что приказали – сделал, а дальше хоть трава не расти.

Он вышел, вернулся с лежанкой и, пройдя через кухню, открыл дверь в одну из кладовых. Здесь на полках вдоль стен стояли разнообразные банки, бутылки и ящики, а в дальнем углу помещалась пирамида из трёх не очень крупных бочонков. Напротив неё шофер и пристроил свою покупку, затем вернулся в кухню, подхватил на руки уже немного осовевшего от еды и впечатлений щенка, перенёс на лежанку и велел:

— Место!

Рыжий повозился немного, устраиваясь под взглядами трёх человек, стоящих на пороге кладовой. Матрасик оказался мягким, а сама лежанка, сплетённая из ивовой лозы, напоминала о ферме. Там, в сарае, где он появился на свет, висели на вбитых в стену гвоздях корзины, которые тоже пахли сухим деревом и похрустывали, когда их касалась чья-нибудь рука. Пёс зевнул, моргнул раз, другой – и заснул.

— Живая игрушка, – в голосе Яны слышалась грусть.

— Ну, знаешь, не все люди живут так, как этот пёс, – возразил Иван. – И стоит к тому же четыре моих оклада.

— Сытая жизнь и счастливая жизнь – не одно и то же, – заметила женщина. Щенок во сне дёрнулся и вздохнул прерывисто, совсем как маленький ребёнок.

Рыжему снилась ферма. Похожесть запахов вызвала воспоминания о матери, братьях и сестре. Распахивалась дверь сарая, впуская внутрь снопы солнечного света, и на их фоне обрисовывался силуэт Скрипучего. Овцы на выгоне с интересом посматривали в сторону резвящихся щенков, а мать, выполняя команды человека, забегала то с одного края стада, то с другого. Большой петух грозно топорщил гребень и наступал на чужака, посмевшего заглянуть в птичник – и щенок бежал, бежал от страшного врага, перебирая лапами в своей лежанке.