Мой Рим - Верона Виера Страница 105

Санта Клеопатра, сделай, чтобы так и случилось!

* * *

Телевизор уходит в спящий режим, а я почти не сплю. Просыпаюсь от каждого шороха. Сообщения Ромке не доставлены.

Как он там?

Я умываюсь и делаю кофе, почти шесть утра.

«Очень скучаю, возвращайся скорее», – снова пишу, и опять без ответа.

А вдруг его не выпустят? Может, папе позвонить? Он юрист, знает, что делать. Нет. Я дождусь.

Звоню Сашке. Рано, но я правда не нахожу себе места, слоняюсь из угла в угол.

— Верон, шесть утра, – тот отвечает сонным голосом.

— Прости, но мне не по себе. Почему его еще не отпустили?

— Верон, все нормально. Просто рано, через пару часов будет дома, – он успокаивает. – Ты хоть спала?

— Почти нет.

— Вот и ляг, поспи.

— Не могу.

— Значит, займись чем-нибудь. Почитай, телик посмотри, найди занятие. Отвлекись.

— Ладно… Прости еще раз. Ленке привет!

— Пока.

Займись чем-нибудь. Чем мне тут заняться? Сделав глоток кофе, оглядываю квартиру.

Блинчики. Точно! Я приготовлю ему на завтрак блинчики.

* * *

Блины уже остыли, а Ромки еще нет. Проверяю телефон.

Прочитал!

Быстро привожу себя в порядок, надеваю платье, в котором вчера пришла до девичника, и, сидя за барной стойкой, как Хатико, смотрю на дверь.

Жду.

Стук. Черт, я забыла, что он без ключей. С улыбкой на лице я бегу открывать. Ромка заходит и не смотрит мне в глаза, а я бросаюсь к нему, обнимаю, прижимаюсь всем телом, но он смотрит куда-то в сторону. Не на меня.

— Я так волновалась, почти не спала! Ты как?

— Угу.

Он убирает мои руки от себя и закрывает молча дверь. Ничего не понимаю, что за реакция. Ладно, может устал.

— А я блинчиков напекла тебе к завтраку.

Он равнодушно смотрит на стопку и переводит взгляд на меня:

— Никите отнеси. Он обрадуется.

Ромка будто воткнул мне что-то острое в сердце, а я растерянно смотрю в глаза:

— Почему ты так со мной разговариваешь? – произношу еле слышно.

— А как, Верон?

Он достает из кармана брюк телефон и что-то включает, впихивает мне в руки и уходит в ванную.

Смотрю на экран: там я и Никита в машине – запись с регистратора. Какой-то дурацкий монтаж. Сердце падает на пол, и, кажется, я отчетливо слышу треск.

— Но я люблю тебя, Никит! – говорю я в этой короткометражке, а потом задаю вопрос: – Хочешь? – Никита кивает, я смотрю на него влюбленными глазами и целую.

Стоп!

Все не так было!

В ужасе смотрю в сторону ванной, из которой выходит Ромка. Он промокает лицо полотенцем и швыряет его на пол.

— Ром, все не так было! Это все неправда! Игра!

Хочу подойти, но не могу сдвинуться с места.

— Очешуительная игра! Оскар дать? – он скользит по мне презирающим взглядом, ищет изъяны. – А что потом, Верон? Понарошку раздвинула ноги?

— Что? – его слова иглами впиваются в тело. – Ты сам слышишь, что несешь? Все не так было, Ром!

— Даже знать не хочу!

Он мечется по кухне, открывает, закрывает дверцы гарнитура, что-то ищет, в итоге берет стакан и наливает воду.

— Это же монтаж, Ром! Ты режиссер, разве это не видно?!

— А по-моему, очень естественно! Нет?

— Нет! – кричу в ответ.

Его губы кривятся в усмешке. Он делает глоток воды и подходит к стойке, брезгливо смотрит на стопку блинов.

— Там подпись еще есть! – Ромка взглядом указывает на телефон в моих руках и, невесело усмехнувшись, добавляет: – Прочти!