Мой Рим - Верона Виера Страница 41

В итоге Ромка оставляет одну тарелку на столешнице:

— Нет, Верон… Просто аппетит пропал. Кто вообще ест жареный картофель на ночь? – схватив деревянную лопатку, Ромка отскребывает от сковородки золотистые дольки, кладет их аккуратной горкой в мою тарелку и продолжает ворчать. – Может, ты не поняла, но ты лишила меня безвозмездной экстренной помощи… – не договорив, он снова опускает взгляд мне на грудь. – И давай я дам тебе свою футболку. А то ходишь тут… си… си!.. – Ромка размазывает искусственную улыбку по лицу, пародируя меня в подъезде. – Итальянка, блин!

Громко выдохнув, он ставит мой поздний ужин на стол.

— Я лишила тебя возможности мне врать. Забыл про уговор? – семеню за ним и тайком улыбаюсь, но тут же перестаю, когда он оборачивается.

И хотя взгляд Ромки громко орет, сам он молчит, откручивает крышку банки с огурцами и так же молча кладет на стол для меня вилку. Благодарно улыбнувшись, я, наконец, сажусь ужинать:

— Может, все-таки присоединишься?

Но в ответ он лишь плотно смыкает губы, изгибает их тонкую нить в подобие улыбки, мотает головой и сразу уходит в свою комнату.

Довольная, что смогла вывести его из равновесия, я накалываю на вилку аппетитные дольки. Всего парочку – заглушить голод и спать.

Санта Клеопатра!

У Ромашки и правда талант в жарке. Я даже издаю стон от удовольствия, прикрывая глаза. А когда открываю, то чуть не давлюсь от Ромкиного взгляда, потому что он в этот момент появляется в проеме. У него такое смешное выражение лица – просто грех не поиздеваться над ним.

Пока он кладет свою чистую футболку на соседний стул, я играю роль сексуальной глупышки до конца:

— О, мой Ром! Твоя восхитительная картошка в сочетании с соленым огурчиком доводит меня до гастрономического оргазма.

Он замирает, зависнув взглядом на губах, потому что в этот момент я их соблазнительно облизываю и прикусываю нижнюю. При этом снова прикрываю глаза и издаю сладкий стон. Надеюсь, его крошки усыпали весь пол.

Только когда открываю глаза, не получается насладиться триумфом, потому что мой Ром сбегает от меня в свою комнату, но я успеваю его окликнуть в коридоре на половине пути:

— Ром!

Он останавливается и ждет, что скажу.

— Да, Верон? – слышу, как устало выдыхает мое имя.

Выглядываю из-за стола и разговариваю с его спиной:

— Я хотела тебе Фабио показать и спросить пару советов, можно зайду через несколько минут?

— До завтра не подождет?

— Ну ладно… – делаю вид, что соглашаюсь.

Наивный!

Ромка уходит.

Нет, аморе мио! Я должна сделать контрольный выстрел в голову. Улыбаюсь, жую с блаженным лицом и подглядываю через проем за тем, как он закрывается в своей комнате.

* * *

Уже через десять минут я стою в его футболке, как в платье, почти на голое тело, чтобы пожелать спокойной ночи и с чувством выполненного долга лечь спать.

Стучу.

— Да, Верон… – слышу недовольный стон.

— Можно? – спрашиваю и, не дожидаясь ответа, резко открываю дверь. Надеюсь, что свет в коридоре красиво обволакивает мою фигуру, оттеняет силуэт сквозь белую ткань футболки. Не хватает звука саксофона для полного погружения, ну да ладно… и так сойдет!

Ромка сидит в мягком кресле напротив входа, подсвеченный оттенками синего, и убавляет громкость телевизора:

— Я не ответил, что можно, Верон… Что. Ты. Хотела? – он словно выдавливает из себя эти слова, продолжая пялиться в телевизор. – Стой на месте! – и внезапно выкрикивает, когда замечает, что я делаю шаг вперед.