Мой Рим - Верона Виера Страница 60

Братан – это Никита. Как я сразу не догадалась? Одно дело сообщить про меня и Ромку, а другое – нагло шпионить, докладывать о каждом шаге.

Не удивлюсь, если еще и фото отправил, где мы танцуем. А я думала, он порядочный.

Постоянно ошибаюсь в людях, ищу в них что-то хорошее, оправдываю поступки, а в итоге – сплошное разочарование.

Вот я дура, еще хотела его с Кариной свести, а он хуже Никиты! Тот хоть не скрывает свою суть, а этот…

Да тебе, Алешенька, только таскать его оружие и счастливо доедать за Никитосом объедки. На большее ты вряд ли способен. Трус!

Пулей выбегаю из барменской каморки. Ромка уже ждет у двери:

— Попила? Едем?

— Едем! – отвечаю и бросаю взгляд, полный презрения, в сторону бара.

* * *

— Все нормально? – Ромка замечает мое настроение, включает зажигание, и машина трогается с места. – Ты какая-то странная.

То есть до этого я была не странная… а сейчас, когда мне хочется просто молчать, – да?

— Настроения нет, – отворачиваюсь к окну.

— И куда оно делось?

Вздыхаю и молчу, продолжаю смотреть в сторону. Не хочу признавать свое поражение, бой-то еще не проигран.

Вижу в отражении, что Ромка бросает на меня короткий обеспокоенный взгляд.

— Верон, что случилось? Меня не было всего пять минут, что за это время могло произойти?

— Жизнь. Реальная, серая и беспощадная… – бурчу себе под нос.

Мама права: не бывает всегда все хорошо. И у меня так не будет, потому что я снова все себе придумала. Не получается у меня быть рядом с Ромкой снежной королевой, бизнесвумен из меня так себе. Всего один день нашего фарса, а я плыву от взглядов, касаний, слов, голоса. Мне бы холодильник с крио заморозкой, чтобы на время отдать свое сердце и взять другое с броней, ничем не пробиваемой.

Поворачиваю голову в сторону Ромки, разглядываю его лицо. Не отрываясь, ищу в нем недостатки, хотя бы физические, но он такой…

Рома с обеспокоенным выражением лица сворачивает к дому. Никита еще у нас, его машина стоит у соседнего подъезда. Нацарапать бы на ней неприличные слова!

Мы паркуемся позади, напротив наших окон. Их свет, как в театре теней, желтыми пятнами отражается в подтаявших сугробах.

— Ничего не скажешь? Или, может, подскажешь, где я промахнулся? – Рома в явном замешательстве прохладными пальцами касается моей щеки.

Я неуверенно отстраняюсь, не отрываясь взглядом от его глаз.

Нужно прекращать эту игру! Признаюсь, что это я, и пусть меня ненавидит. Так будет легче.

Всем.

Мне в первую очередь.

Ромка ждет ответа, на лице застывший вопрос.

— Рома, я хочу прекратить.

— Что?

— Всё! Весь наш фарс.

Он, растерявшись, отстраняется:

— И в какой момент ты это поняла?

— Там, в баре, – не могу больше выдерживать его пристальный взгляд и отвожу свой в сторону.

— Как?

Да что за дурацкий вопрос?

Молча! Мне и так сложно говорить, а он ими пытает.

— Я начинаю фальшивить, – осторожно смотрю ему в глаза.

— А по-моему, у тебя неплохо получается.

Вздыхаю:

— Нет, Ром! Ты не понял!

Он не успевает вставить даже слово, потому что перебиваю, тараторю, пока не сбил мой настрой:

— Это я! – признаюсь и смотрю виноватым взглядом, но назад дороги нет. – Я пустила слух. Со злости или по глупости, но это была я!

Фух! Можешь начинать меня ненавидеть.

Я сделала это, сказала. Ромка удивленно вздымает брови, а я продолжаю тараторить, пока он не пришел в себя.