Мой Рим - Верона Виера Страница 67

— Гели у мамы дома, можешь вечером забрать.

Да не нужны мне уже эти проклятые гели! Оставь их себе, рыцарь.

Открываю дверь, опускаю ногу на асфальт, но Ромка останавливает меня за рюкзак:

— Может, прогуляешь сегодня? Раз опоздала…

Выдыхаю остатки терпения. Он что, издевается? Я никогда не прогуливала.

Хотя нет. Прогуливала.

Поворачиваюсь. Из-за него.

Ромка – Морфеус, искуситель с невидимыми таблетками: «прогулять» или «не прогулять». Смотрит, умоляя, будто от этого зависит его жизнь.

— Ты в курсе, что толкаешь меня на преступление? – с опаской слежу за окнами класса, не могу решиться на побег.

— Да брось, Верон! Какое преступление? Ты что, никогда не прогуливала?

Мотаю головой, а сама вспоминаю единственный раз – день похорон моей любви к Ромке. Он уехал в Москву, неожиданно, не попрощавшись. И если до этого я любила и ненавидела его, находясь всего на этаж выше, то в тот день это расстояние увеличилось для меня на несколько тысяч километров. И оборвалось в один момент, когда лучшим другом для меня стал унитаз в школьном туалете.

Мне было плохо во всех смыслах!

Я украла у родителей крепкий алкоголь, планируя напиться и умереть от любви. Спрятав бутылку водки в рюкзак, я пришла в школу, отметилась и, дождавшись, когда прозвенит звонок на урок, осталась в туалете. Закрывшись в кабинке, я морщилась и пила обжигающую горло жидкость, но не осилила даже половины. Тринадцать лет, пустой желудок и вместо закуски запах канализации – здравствуй, белый друг, и отравление! А после – грозное лицо директора, скорая, бешенство родителей и месяц домашнего ареста.

Хочу ли я прогулять, Ромчик?

Да! Конечно!

Можем устроить поминки моей любви к тебе.

— Веро-он! – протяжно произносит Ромка, щелкнув перед моим носом пальцами.

Прихожу в себя и, вернув ногу обратно в салон, захлопываю дверь, смотрю на искусителя с наигранным интересом:

— Я никогда не прогуливала, поэтому у тебя должно быть девяносто восемь причин, почему я должна это сделать.

— Хм. Девяносто восемь… Не сто? – Ромка растерянно чешет висок. – Может, обойдемся одной – потому что это весело?

Он пожимает плечами и улыбается.

— Какая-то сомнительная причина.

— Да брось, Верон! Если ты ни разу не прогуливала, то самое время попробовать. Хотя бы это.

— Хорошо!

Я бросаю рюкзак на заднее сидение, под Ромкин любопытный взгляд расстегиваю пуховик и отправляю туда же. А после натягиваю ремень и сижу как статуя, глядя вперед, жду «увлекательного» продолжения.

Настроение ужасное.

Боковым зрением вижу, как Ромка, победно улыбнувшись, тоже пристегивается:

— Так просто?!

Поворачиваю голову в его сторону, растягиваю язвительную улыбку на своем лице и наигранно хлопаю ресницами:

— Могу сделать не просто!

Ромка смеется и включает зажигание:

— Не сомневаюсь.

— Пить я не буду! – опережаю события, вспоминая прошлый опыт.

— Веро-он!

С довольным выражением лица Ромка сдает назад, а я нащупываю сбоку сидения кнопку и, зажав, опускаю спинку кресла, хочу быть незаметной. Мой похититель следит за дорогой, изредка поглядывает и хихикает, наблюдая, как я медленно ложусь:

— Верон, по секрету… если ты решила попробовать кое-что другое, то, скажу по опыту, – в машине этим заниматься не очень. Лучше на кровати!

— Я просто прячусь от неравнодушных знакомых родителей, – и тут до меня доходит истинный смысл его слов. – А ты про что?