Мой Рим - Верона Виера Страница 70

— Идем завтракать, звезда моя?

Как настоящий телохранитель, он первым выходит из машины, берет наши куртки с заднего сидения и, надев свою, открывает мне дверь, помогает выйти и сразу накидывает на плечи пуховик, кутает как матрешку. А когда заботливо одевает на голову еще и капюшон – тут я крошусь окончательно.

Беру его под руку, и мы не торопясь идем ко входу. До открытия оказывается еще пятнадцать минут, но Ромка уговаривает персонал пустить нас немного раньше, пообещав хорошие чаевые.

* * *

Пиццу мы не захотели. Я заказала просто чизкейк и капучино, а Ромка полноценный мужской завтрак. Он уплетает с аппетитом глазунью с беконом и шпинатом, жует и поглядывает на меня. А я ложкой по воздушной пене размазываю сердечко из корицы и никак не могу выгнать из головы финал того фильма с Кирой Найтли и Колином Фарреллом.

— Почему не ешь? – Ромка кивком указывает на пирожное.

— Я не хочу, чтобы тебя убили. Там в самом конце телохранителя убивает малолетка. Я так не хочу, мне не нужны такие жертвы. И смерть – глупая!

Ромка настороженно смотрит в глаза, а потом улыбается:

— Верон! Глупо – это примерять все на себя. У жизни всегда непредсказуемый сценарий, поэтому заморачиваться вообще не вижу смысла, – он снова указывает на пирожное. – Ешь!

Задумавшись над его словами, я пробую маленький кусочек фисташкового чизкейка и тайком поглядываю на Ромку.

— Кстати, о сценариях, – он отодвигает пустую тарелку и берет чашку с американо. – Ты уже продумала программу, с чем будешь поступать в театральный? Стих, песня, басня, танец.

— Хотела по классике: «Письмо Татьяны», басню Михалкова, а танец и песню еще не придумала.

— Да, с песней тебе надо постараться, – Ромка смеется. – Уитни Хьюстон из тебя так себе.

— Уитни Хьюстон из всех так себе, – дую губы. – Может, романс спою. Только какой, я еще не придумала. «Мохнатый шмель на душистый хмель»?

— Романс – это хорошо, они любят такое. Русское народное, кстати, тоже. – Ромка показывает класс на слове «тоже». – Только тверк не вздумай танцевать.

— Тверк – не моя тема, сладкий! Я думаю, может, станцевать стриптиз?

Ромка оживляется на последнем слове и радостно вскидывает бровь:

— Пригласишь на репетицию?

— Представление только для тех, кому нет двадцати! – зеркалю его бровь. – А ты уже стар для таких шоу. Боюсь, тебя хватит инфаркт. Тоже, кстати, глупая смерть при таких обстоятельствах.

— Жаль! – Ромка наигранно вздыхает и просит официанта принести счет.

— А ты умеешь подделывать документы? – интересуюсь, придумывая, как оправдать в школе свой прогул. Ромка пожимает плечами. – Мне нужна записка от родителей.

— Теперь ты толкаешь меня на преступление? Подделка документов – серьезнее прогула. Может, лучше позвонить классному руководителю?

— И что ты скажешь: я – телохранитель Вероники, она сегодня впервые прогуляла, потому что я ее уговорил?

— Нет. – Ромка, улыбаясь, смотрит на счет, а затем в портмоне ищет карту среди прочих. – Скажу, что я твой телохранитель и ты прогуляла, потому что очень хотела быть рядом со мной, – он поднимает на меня снисходительный взгляд. – Подходит?

Мотаю головой.

— Я лучше Карину попрошу. Она тысячу раз себе записки подделывала.

— Кстати, о красавице и чудовище… чудовище Никите – как у них с Кариной? Они теперь вместе? Она что-нибудь говорила?