Мой Рим - Верона Виера Страница 96

Я умываюсь, чтобы хоть как-то взбодриться, и выхожу, стараясь не шуметь.

Ромка, свернувшись калачиком, дрыхнет с приоткрытым ртом. Выглядит вроде мило, но уже не секси.

Даже думать не хочу, что видит он, когда сплю я. Нужно научиться засыпать позже и просыпаться раньше. Хочу поцеловать его в щеку на прощание, но боюсь разбудить. Поэтому, тайно полюбовавшись видом на гору «Рома», я неслышно одеваюсь и сбегаю домой.

* * *

В квартире оказывается идеальная чистота – кто-то заметал следы. Подозрительно смотрю на Карину и отгоняю мысли о безудержной страсти, стучащей кровати и наличии всяких выделений, которые обнаруживают следователи специальной лампой. На всякий случай поменяю постель перед сном. Карина ходит какая-то деловая. С надменным видом ждет, когда стану выспрашивать все подробности ее погружений на дно.

А вот не буду! Пусть мучается.

Наливаю растворимый кофе и иду в комнату делать уроки.

— Даже не интересно? – она не выдерживает и первой начинает разговор, отвлекая от сложной задачи.

— Интересно… мне просто поменять постель или лучше заказать санобработку всей квартиры?

— Не было ничего такого! Он не такой! – продолжает убеждать в его и своей святости.

Поворачиваюсь и скептически морщусь.

— Он хочет попросить у тебя прощения. Жалеет о своем поступке и предложил… мне… встречаться! – внезапно как запищит она на последнем слове.

— Даже так?!

Странно!

— В общем, ты его прости!

— Вот когда сам попросит, тогда и прощу! – фыркаю и принимаюсь за уроки.

* * *

Родители, как обычно, возвращаются в начале восьмого вечера, и мы стоим в коридоре, встречаем.

— Девочки, а что происходит? – оглядываясь, мама пропускает папу вперед.

И правда, что происходит? Впервые за мою короткую жизнь мама возвращается в приподнятом настроении.

Папа тоже странно улыбается:

— Кто-то ограбил цветочный магазин?

Мы с Кариной переглядываемся и бежим смотреть.

Лестница от нашей двери до самого низа похожа на оранжерею из цветов самых разных видов. На каждой ступеньке по несколько горшков, и в каждом визитка.

Ловлю взгляд Карины, в котором читается то, о чем я подумала: Никитос, конечно, придурок, но я не думала, что настолько! Извиняться таким способом при живой новой возлюбленной – настоящее самоубийство.

Карина недовольно дует щеки и переваливается через перила, чтобы оглядеть масштаб его вины. И что мне со всем этим делать, куда девать столько цветов?

— Что пишет-то ухажер? – мама указывает на торчащие визитки.

— Он – мой ухажер! Просто извиняется. – Карина сверлит меня завистью.

— А может, это от Ромки, ты не подумала? Или вообще – это все для тебя…

И правда, может, это Никитос решил не извиниться, а поблагодарить ее за… за что-нибудь. Даже не хочу фантазировать, за что.

Вытаскиваю первую визитку и читаю вслух:

— Sei bella come queste rose[38].

Оборачиваюсь на маму и перевожу взгляд на Карину, которая в удивлении открывает рот, и единственное, что она может сказать: «Охренеть!» И сразу отхватывает от мамы по губам.

Вытягиваю следующую:

— Sei arioso come queste peonie![39]

Санта Клеопатра!

И так до первого этажа. Сравнения меня с цветами.

Фабио?!

Если честно, я теряю дар речи от его импровизации, и мне становится слегка не по себе. Откуда он узнал, где я живу? Я понимаю, век технологий, но между нами тысячи километров, несколько часов и разные языки. Как?