Черные тени Ленинграда - Александр Тамоников Страница 104

— Шульц? — спросил Бугров по-немецки.

Офицер кивнул, уголок его рта дрогнул в подобие улыбки.

— Майор Бугров, предполагаю. Вы опоздали.

Вдалеке, со стороны озера, послышался нарастающий гул — низкий, мощный, как у тяжелого самолета. Аэросани.

Бугров не отводил взгляда от Шульца.

— Ваш транспорт прибыл. Но вы на нем не уедете.

Шульц медленно опустил пистолет.

— Возможно. Но посмотрим.

Гул становился все громче, заполняя все пространство. Снаружи послышался крик Митькова:

— Идут с севера! Две машины!

Бугров, не отрываясь от Шульца, крикнул в дверь:

— Гробовой! По пулеметчикам!

Снаружи загрохотали выстрелы снайперской винтовки. Гул аэросаней перешел в рев. Они были уже близко.

Глава 19

Рев над Ладогой нарастал не с востока, от финских позиций, а с севера, со стороны сплошного белого марева метели. Он шел не по воздуху, а по льду — низкая, сбивающая дыхание вибрация, передававшаяся через подошвы валенок в кости. Звук авиационного двигателя, но не чистый, а тягучий, с металлическим дребезжанием, будто гигантская пила вгрызалась в ледяной монолит.

В избе стало тихо. Выстрел Гробового снаружи, ранивший охранника, заглушил последние слова Шульца. Раненый немец, прижимая окровавленное плечо, глухо стонал, склонив голову. Второй охранник стоял неподвижно, руки высоко задраны, взгляд уставлен в гниющие доски пола. Шульц, бросив пистолет, сделал полшага назад, к печке. Его лицо, освещенное тусклым светом из пролома в крыше, не выражало ничего: ни страха, ни злости. Лишь холодную констатацию факта: план изменился.

Майор Бугров не отвел взгляда от немецкого офицера, но его сознание раскололось на два потока. Первый — узкий, тактический: контролировать троих в помещении. Второй — широкий, оперативный: анализировать угрозу снаружи.

Двигатели аэросаней ревели мощно. Бугров определил: не менее ста пятидесяти лошадиных сил каждый. Это был не равномерный гул самолета, а прерывистый звук пропеллера, работающего в плотной снежной крупе. Вибрация льда говорила, что они уже на ледовом поле, в пределах километра. Аэросани типа «Киффхаузер» — бронированная кабина, авиамотор в корме, толкающий воздушный винт. Вооружение — как минимум один пулемет на турели.

— Митьков! Косович! — крикнул Бугров, не поворачивая головы. — Крышу и тыл держать! Никого не выпускать! Гробовой, ты меня слышишь?

Снаружи, сквозь вой ветра и рев моторов, донесся отрывистый голос снайпера:

— Слышу. Вижу первый корпус. Дистанция четыреста, несет прямо на маяк.

— Бей по пулеметчику, когда будет приказ. Не раньше, — распорядился Бугров.

Он перевел взгляд на Шульца.

— Ваш транспорт опоздал, гауптман. Или вы ему не очень нужны.

Шульц слегка пожал плечами. Дым от печки стлался у его ног.

— Порядок есть порядок, майор. Ровно тринадцать ноль-ноль. Они пунктуальны. Вопрос в том, хватит ли у вас патронов на всех.

Бугров проигнорировал провокацию. По звуку двигателей аэросани разделились. Одни продолжали идти прямо на маяк, вторые взяли вправо, собираясь сделать круг для прикрытия.

— Косович! Справа, со стороны торосов, второй идет! Доложи, когда увидишь!

— Понял! — донеслось сзади, из-за стены.

Бугров шагнул к проваленному окну, сорвал с него обрывок брезента. Ледяная игольчатая поземка тут же ударила в лицо. В белой пелене уже угадывалось темное, низкое пятно аэросаней. Бугров различил квадратный силуэт кабины и высокий обтекатель воздушного винта. На крыше, в открытом люке, темнела у пулемета фигура в шлеме.