Черные тени Ленинграда - Александр Тамоников Страница 105

Рев первого «Киффхаузера» стал оглушительным. Машина выскочила из снежного заряда в трехстах метрах от избы. Бугров увидел серо-желтый камуфляж и черный крест на борту. Ствол пулемета начал медленно описывать дугу, прочесывая подходы к маяку.

— Гробовой, — сказал Бугров, не повышая голоса, но так, чтобы микрофон радиостанции в кармане уловил звук. — Цель — пулеметчик на первом корпусе. Жди моего…

Он не договорил. Первый «Киффхаузер» резко дернулся и понесся прямо к избе. Пулеметчик навел ствол на само здание.

Бугров отпрыгнул от окна.

— Всем в укрытие! Ложись!

Он сам рухнул на пол рядом с дверным косяком, выдернув за собой раненого немца. Очередь прошла через секунду — сухая и частая. Пули ударили в бревенчатую стену над головой майора. Щепа и лед посыпались вниз. Одна пуля пробила прогнившее бревно и с воем отрикошетила от железной печки. Второй охранник вжался в пол, закричав что-то по-немецки.

Пилот вел аэросани к самой кромке льда, разворачиваясь, чтобы подобрать людей. Теперь они были в ста пятидесяти метрах. Шульц по-прежнему стоял у печки, оценивая расстояние до двери. Он готовился к рывку.

— Гробовой! — крикнул Бугров. — Огонь!

Выстрел снайпера растворился в реве мотора и вое ветра. Но Бугров увидел результат: пулеметчик на крыше резко дернулся назад, его руки соскользнули с рукояток. Он осел на колени, а затем медленно перевалился через борт. Пулемет беспомощно задрал ствол в небо.

Аэросани вильнули, но пилот выровнял машину. Движение вперед прекратилось — корпус замер в пятидесяти метрах от берега.

— Есть, — донесся в радиостанцию сухой голос Гробового. — Пулеметчик снят. Корпус стоит. Второй корпус маневрирует за торосами, не выходит на открытый лед.

Бугров поднялся, почувствовав, как ноют мышцы. Пистолет в его руке был направлен теперь не на Шульца, а на дверь. Операция была провалена, и Шульц это понимал. В его глазах промелькнуло разочарование.

— Ваши люди стреляют метко, майор, — произнес Шульц по-русски. — Но они не взяли пилота. А у него наверняка есть рация. Сейчас он докладывает о том, что операция провалена. Через пятнадцать минут сюда может прилететь пара самолетов с бомбами. Или минометная батарея нащупает квадрат. Вам нужно бежать. Мне — тем более.

— Никто никуда не бежит, — отрезал Бугров. — Он кивнул в сторону раненого охранника. — Митьков! Зайди, обезвредь этих двоих… Косович, наблюдай за вторым корпусом… Гробовой, держи первого пилота на прицеле. Шевельнется — стреляй.

— Есть, — послышались два голоса снаружи.

В проеме возник Митьков с пистолетом-пулеметом. Он быстрым движением вошел и оттеснил здорового охранника к стене. Забрав оружие, швырнул его в угол.

— Вы взяли Клюева, — это было не вопросом, а утверждением Шульца.

— Взяли, — подтвердил Бугров. — Он сдал вас. Вашу явку, ваше время. Вы для него — отработанный материал.

Шульц кивнул.

— Слабое звено. Страх — плохой мотиватор. Он боялся голода больше, чем трибунала.

Снаружи рев второго двигателя внезапно усилился.

— Второй корпус дал полный газ! — крикнул Косович. — Уходит на север!

Значит, у них осталось не более двадцати минут до ответного удара. Бугров шагнул к Шульцу, сократив дистанцию.

— Ваша игра закончена, гауптман. Архив, шифры, явки — все у нас. Вы — последний живой свидетель. И вы будете говорить. Обо всем. О диверсионных полках, о связях в штабах, о планах на весну.