Черные тени Ленинграда - Александр Тамоников Страница 72

Бугров посмотрел на часы. Восемнадцать двадцать. Пора двигаться.

— Ты остаешься здесь, на связи с Верстовым. Если во время операции противник выйдет в эфир — немедленный доклад. И подготовь комнату для приема и первичного осмотра изъятых документов. Нам понадобятся лупы, пинцеты, упаковочные материалы.

— Есть.

Косович развернулся и вышел. Его роль на этом этапе была закончена. Теперь работа переходила в силовую фазу.

Бугров надел шинель, застегнул крючки. Поверх — белый маскировочный халат, уже посеревший от грязи и пыли. Митьков сделал то же самое. Они взяли по паре сухих портянок — мокрая обувь на морозе означала обморожение. Проверили друг у друга снаряжение: ничего не брякает, не болтается.

В восемнадцать двадцать пять они вышли из Смольного через черный ход. Во дворе уже ждал темно-зеленый «ГАЗ-М1». За рулем — водитель из автопарка УНКВД, молчаливый мужчина с обветренным лицом. На заднем сиденье сидели четверо оперативников в таких же маскировочных халатах. Бугров узнал старшего — Семенова. Он кивнул, его глаза были спокойными.

Бугров сел рядом с водителем, Митьков — сзади. Машина тронулась, медленно выезжая на занесенную снегом улицу. Фары были закрашены синей краской, оставлены лишь узкие щелочки, дававшие призрачное пятно света в двух метрах перед капотом.

Дорога заняла пятнадцать минут. Лиговка встречала их кромешной тьмой. Разрушенные дома стояли, как черные зубы на фоне белого снега. Ни одного огонька, кроме редких отсветов где-то далеко на востоке — там горели окраины. Машина остановилась за углом полуразрушенной пекарни, в двухстах метрах от цели.

Бугров вышел первым. Воздух был сухим, колючим. Он поднял воротник, сделал несколько глубоких вдохов, привыкая к температуре. Потом достал бинокль. Дом был виден как темная масса с одним тусклым желтым пятном на втором этаже. Окно действительно было завешено плотной тканью.

Он поднес к губам портативную рацию.

— Тень, я на месте. Видишь нас?

— Вижу. Подходите с юго-запада, от развалин. Между вами и домом — открытое пространство, метров двадцать. Лучше ползком. Я контролирую окна.

— Понял.

Бугров обернулся к группе. Все вышли из машины, пригнулись. Лица в масках были неразличимы.

— Семенов, твои люди знают задачу?

— Знают, — прозвучал глухой голос из-под ткани. — Захват и изоляция объекта. Огонь только по моей команде или вашей. При сопротивлении — на поражение.

— Хорошо. Двигаемся ко мне. Ползком. Без звука.

Он опустился на колени, потом лег на снег. Холод мгновенно просочился через одежду, заставив сжаться мышцы живота. Он пополз, отталкиваясь локтями и коленями, двигаясь зигзагом между буграми замерзшего мусора. Снег скрипел под ним, но этот скрип терялся в общем гуле ветра.

Митьков полз справа, Семенов и его люди — чуть сзади. Двадцать метров открытого пространства преодолели за три минуты. Наконец они оказались у основания кирпичной стены соседнего дома. Отсюда до цели оставалось пять метров узкого прохода.

Бугров приподнял голову. Дом был двухэтажным, из красного кирпича, почерневшего от копоти и времени. Крыша действительно провалилась с северной стороны, балки торчали наружу, как сломанные ребра. Входная дверь — массивная, деревянная, с железной окантовкой. Окна первого этажа забиты досками. На втором — одно светилось.