Табакерка императрицы - Сергей Леонтьев

© Леонтьев С., 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Каждое событие настоящего связано с прошлым и ведет к будущему.

Герберт Спенсер, философ

Пролог

1741 год, Санкт-Петербург

Ночь выдалась студёной и тёмной. Бешено мчащиеся по заснеженному городу сани в сопровождении группы всадников с факелами заставляли редких прохожих прижиматься к стенам домов. Кавалькада пронеслась по узким улочкам Преображенской слободы и остановилась напротив съезжей избы, где располагались канцелярия и штаб полка. Часовой поднял было тревогу, начал бить в барабан, но один из всадников, спешившись, ударом кулака повалил солдата на землю. На шум явился дежурный унтер-офицер, его быстро обезоружили и связали. Впрочем, сопротивления он не оказывал. Сопровождавшие сани люди побежали в казармы, откуда к избе повалили наспех одевшиеся солдаты. Никто не понимал что происходит. Собравшаяся изрядная толпа глухо гудела и постепенно сжимала круг. Сидевшая в санях молодая женщина поднялась в полный рост и скинула шубу. Под шубой оказалась тяжёлая кираса. В руке женщина держала серебряный крест. В свете факелов на груди сверкнул орден Святой Екатерины. Толпа замерла, потом восторженно взвыла.

— Знаете ли вы, кто я? – крикнула женщина.

— Елизавета Петровна, дочь Петра Великого! – дружно прокричали в ответ.

— Верны ли вы мне? Пойдёте ли со мной?

— Веди нас, цесаревна!

Елизавете подняла вверх крест:

— Присягайте!

Солдаты упали на колени, повторяя за вышедшим вперёд гоф-интендантом Алексеем Розумом[1] слова присяги.

Из Преображенской слободы несколько сотен гвардейцев двинулись маршевой колонной вслед за санями в центр города. Прошли по всему Невскому проспекту до Адмиралтейской площади. Когда до Зимнего дворца осталось не более двухсот метров, Елизавета оставила сани. Солдаты побежали, два рослых гренадера подхватили Елизавету, подняли на плечи и понесли.

Штурмовать Зимний не пришлось. Завидев толпу вооружённых людей, караулы разбежались. Часть, узнав, кто командует преображенцами, примкнула к наступающим. На первом этаже капитан, начальник охраны, выхватив саблю, скомандовал: «На караул!» Его тут же сбили с ног, в грудь упёрся штык. Изящная ручка в белой перчатке отвела штык в сторону.

— Не надо крови, – произнесла Елизавета негромко. – Где Иоанн Антонович?[2] – спросила она у смертельно побледневшего капитана.

— Император в покоях, на втором этаже, вместе с правительницей Анной Леопольдовной и генералиссимусом[3].

Елизавета решительно направилась к ведущей на второй этаж широкой мраморной лестнице. Кто-то крепко взял её за руку, останавливая. Елизавета резко обернулась, собираясь поставить наглеца на место, но гневная тирада застряла в горле. Это был её личный врач Иоганн Лесток[4], один из немногих людей, пользующихся бесконечным доверием принцессы.

— Вам не надо туда, моя повелительница, – мягко произнёс Лесток, глядя Елизавете в глаза. Его мягкий, убаюкивающий голос и гипнотический взгляд чёрных глаз произвели обычное воздействие. Елизавета разом обмякла, боевой настрой покинул девушку. Она растерянно оглянулась, как будто не понимая, где находится.

— Но…

— Вам не надо туда, повелительница, – повторил Лесток. – Езжайте во дворец, мы всё уладим.

Он вскинул руку, подзывая двух корнетов из приехавшей с принцессой свиты.