Табакерка императрицы - Сергей Леонтьев Страница 3

На площадке третьего этажа Оксана покрутила ручку звонка под медной табличкой «д. м. н, профессор Харитонова А. А.» на двустворчатых деревянных дверях. Открыла сама профессор, приветливо улыбнулась.

— Проходите, молодые люди, обувь не снимайте.

Декана лечебного факультета, заведующую кафедрой внутренних болезней профессора Харитонову Анну Авксентьевну студенты за глаза называли Бабой-ягой. Не из-за внешности – рослая, статная, с густыми чёрными волосами с лёгким намёком на седину, в свои пятьдесят с небольшим она ещё могла дать фору иным тридцатилетним институтским красавицам. Прозвище Профессор заслужила по причине вредности характера. Сдать Анне Авксентьевне, не подготовившись, зачёт или получить на халяву допуск к сессии ещё никому не удавалось. А отработка прогулянного занятия превращалась в испытание посерьёзнее, чем госэкзамен.

Зато к выпускникам, желающим посвятить свою жизнь служению науке, Анна Авксентьевна относилась как к родным и горячо любимым детям. Поступление в аспирантуру на кафедру Харитоновой приравнивалось к угадыванию шести цифр в лотерее «Спортлото». Аспиранты профессора Харитоновой блестяще защищались в самых зловредных учёных советах.

Оксану профессор заметила на одной из студенческих научных конференций, оценила живой ум, способность к аналитическому мышлению и умение выделять главное из массы разрозненных фактов.

— У вас, милая моя, прирождённая способность к научному анализу, – сказала Анна Авксентьевна, отловив Оксану в перерыве. – Заканчивайте институт и поступайте ко мне в аспирантуру…

Через два года новоиспечённая аспирантка Оксана Викторовна Сергеева, в девичестве – Шурова, прилетела в Ленинград, чтобы поработать в библиотеке и обсудить с Харитоновой детали своей будущей кандидатской диссертации. Андрей взял на работе короткий отпуск и прилетел вместе с молодой женой, совмещая приятое с полезным. В библиотеку Ленинградского меда поступали самые последние номера иностранных неврологических журналов, а у него как раз застопорился литературный обзор будущей докторской диссертации.

— Мы, наверное, мешаем вам отдыхать… – начала Оксана, проходя за хозяйкой в гостиную.

Харитонова махнула рукой:

— Перестаньте, Оксана, я же сама вас пригласила. Я часто работаю по вечерам, живу одна, муж умер, детей нет. В институте сумасшедший дом, на мне, кроме кафедры, ещё деканат. Кручусь как белка в колесе. А здесь нас никто отвлекать не будет.

Она повернулась к Сергееву.

— Андрей Леонидович, проходите, не стесняйтесь. Наливайте чай, кофе, – Харитонова показала на журнальный столик, на котором стояли заварочный чайник, полуторалитровый китайский термос, несколько чайных пар, корзинка с сушками, вазочка с вареньем и жестяная банка с дефицитным растворимым кофе[8].

— Кипяток в термосе. А мы с вашей супругой позанимаемся в кабинете. Пойдёмте, Оксана.

Профессорская квартира с высоченными потолками и гостиной, в которой свободно бы разместилась не только их с Оксаной комната в малосемейном общежитии скорой помощи, но и две соседние, произвела на Андрея не меньшее впечатление, чем подъезд и лестница. Заварив кофе, Андрей устроился в удобном кресле, с интересом разглядывая обстановку: тяжёлую хрустальную люстру, старую, но крепкую и ухоженную мебель, напольные часы с маятником, секретер с затейливой резьбой, величественный сервант. Затем достал из портфеля купленный за сумасшедшие деньги на книжном рынке около Финского вокзала «Пикник на обочине» Стругацких, вопросительно посмотрел на прикрытую дверь кабинета и заварил вторую чашку кофе. В конце концов, ему же сказали не стесняться.