Табакерка императрицы - Сергей Леонтьев Страница 4

Профессор и Оксана вышли часа через два.

— Вам несказанно повезло, Андрей Леонидович! – объявила Харитонова. – У вас не просто красивая, а ещё и очень умная подруга. Это большая редкость, берегите её.

Андрей пообещал беречь, Оксана покраснела, но видно было, что комплиментом довольна.

Харитонова посмотрела на часы.

— Однако, мы засиделись. Прошу простить, мне надо делать инъекцию. Инсулин, – ответила она на невысказанный вопрос гостей, – диабет второго типа, посадила поджелудочную во время блокады.

— Может, я помогу с инъекцией? – предложила Оксана.

— Ну что вы, не надо, я сама, уже не первый год колю.

Они направились в прихожую. Проходя мимо серванта, Оксана чуть замешкалась, бросив взгляд за стекло.

— Ага, заметила! – обрадовалась Харитонова.

— Я ещё когда сюда заходила, заметила.

Андрей недоумённо переводил взгляд то на сервант, то на жену, то на хозяйку.

— Мужчинам не понять, – улыбнулась Анна Авксентьевна, увидев его удивление. – Племянник мой, стоматолог, – последнее слово было произнесено почти с отвращением, – тоже не замечал, пока цену не узнал.

— Можно достать? – спросила Оксана.

— Конечно, только аккуратно, она очень ценная, и не только в денежном выражении.

Оксана открыла стеклянную створку, взяла стоявшую на полке фарфоровую шкатулку. Андрей подошёл ближе, взглянул через плечо девушки. На крышке шкатулки был изображён портрет женщины с короной на голове.

— «Боже, сохраняй Елисавету Первую», – вслух прочитала Оксана надпись, начертанную буквами старого алфавита.

— Елизавета Первая, императрица, – пояснила профессор, – дочь Петра Первого и Екатерины Первой.

— Можно открыть?

— Конечно, милая.

На внутренней стороне на крышке было изображено сражение: всадники и пешие сошлись в яростной схватке. Судя по обмундированию и вооружению, битва происходила давно.

— Кунерсдорфское сражение, – сказала Харитонова, – самое известное сражение Семилетней войны. Тысяча семьсот пятьдесят девятый год.

Заметив растерянный взгляд девушки, улыбнулась.

— Да, Оксана, в школе вы этого не проходили. Русская армия совместно с австрийскими войсками разгромила непобедимую прусскую армию. Я и сама не знала, пока в исторические справочники не заглянула.

Интерес к изделию Харитоновой был явно приятен.

— Наверное, это очень редкая и старая шкатулка? – поддержал разговор Андрей.

— Это не шкатулка, Андрей Леонидович, это табакерка. Раньше принято было табак нюхать, его в табакерках хранили.

— Когда же она изготовлена? В прошлом веке?

— В позапрошлом – тысяча семьсот шестидесятый год, следующий после победы под Кунерсдорфом. Сделана по заказу Елизаветы Первой на Императорском фарфоровом заводе – теперь это Ленинградский фарфоровый завод – знаменитым мастером Виноградовым. Он вскоре после изготовления скончался.

— Надо же, – Андрей покачал головой, – двести с лишним лет, а выглядит как новая.

— Хороший фарфор, если за ним правильно ухаживать, практически не стареет.

— Интересно, сколько она может стоить?

— Был такой замечательный русский историк Николай Кареев, так вот он писал, что истинная ценность вещи определяется не только её стоимостью, но и теми тайнами, которые она хранит. Племянник предлагал пятьдесят тысяч, приводил какого-то немца – покупателя. Я их на порог не пустила. Ко мне, блокаднице, немца привести! А табакерка эта для меня не просто дорогая безделушка. Она принадлежала супруге последнего российского императора Николая Второго. Императрица подарила табакерку своей фрейлине Анне Демидовой. А Демидова подарила табакерку моей матери, состоявшей у неё в услужении.