Тайный ликвидатор - Валерий Шарапов Страница 10

— Времени, говоришь… – Броницкий уже не смотрел как разъяренный тигр. – А ничего, что мне уже из горкома звонили, спрашивали, что за бардак творится во вверенном мне городе?

«Скорее всего, ничего», – подумал Некрасов, но не стал озвучивать эту крамольную мысль и сказал:

— Мы сделали все, что смогли, Юрий Алексеевич. Всегда есть место случайностям. У семи нянек, как говорится… вот Буба и ушел. Будем исправлять свои ошибки и недочеты. Могу сказать со своей стороны, что мои люди действовали решительно, грамотно… а в чем-то даже творчески.

— Да уж, натворили, – поморщился подполковник. – Слышал уже про вашего парня с гармошкой… Ладно… – Он задумчиво постучал карандашом по столу. – Будешь исправлять свои ошибки и недочеты. Чтобы через два дня принес мне голову Бубы – в противном случае твоя собственная голова отправится на плаху. Ладно, не впадай в дрожь. – Броницкий понял, что перехватил. – Я в фигуральном смысле. Ты толковый малый, Некрасов, не думай, что я тебя не ценю. Но знаешь, что я больше всего ненавижу? Это хвалить своих подчиненных. Так что считай, что ничего не говорил. Люди Бубы – это те черти, что на прошлой неделе взяли лабаз в Сырском переулке?

— Так точно, товарищ подполковник. Угнали грузовик с гречкой – и растворились в параллельном измерении. Убили сторожа, водителя. Машину впоследствии нашли без груза. Бубу, участвовавшего в налете, опознал случайный свидетель – охранник с заводской проходной, что напротив лабаза. Он вышел по амнистии – видимо, пересекались на зоне, но, в отличие от бандита, решил начать честную жизнь. Охранника проверили – нормальный мужик.

— Как узнали, где находится банда?

Андрей помялся и произнес:

— Неприличные вопросы задаете, товарищ подполковник… Ну, так это самое, Юрий Алексеевич… Работаем с неравнодушными гражданами, желающими бескорыстно помочь расследованию…

— Ой, ладно, мне только не заливай, – раздраженно отмахнулся Броницкий. – Работают они с неравнодушными гражданами… Признайся, мелкого урку подцепили на незначительном грешке и теперь он вам таскает полезную информацию? Ладно, Некрасов, в твои годы я тоже сопротивлялся, когда начальство пыталось вытянуть из меня имя информатора. Святое это, да, Некрасов? Напомни, кстати, сколько тебе лет?

— Тридцать семь, товарищ подполковник.

— Хм, вроде и не мальчик… То есть имя источника называть отказываешься?

— Какого источника, товарищ подполковник?

— Ой, иди отсюда! – отмахнулся Броницкий. – Ступай и без победы не возвращайся. Помни, что время, как всегда, играет не на нас…

В отделе уголовного розыска этажом ниже было тягостно и грустно. Духота усилилась – открывалась только форточка. Открыть задубевшую раму было невозможно – разве только выбить. Окна, в отличие от кабинета Броницкого, выходили на задний двор – на тополя и полное запустение. Считалось, что оперов ничто не должно отвлекать от работы – в том числе вид из окна. Что-то писал каллиграфическим почерком капитан Ветлужный Савелий Петрович, морщинистый очкарик, перешагнувший пенсионный возраст. На пенсию он не уходил, держался всеми зубами за свое место. Начальство, ввиду отчаянного кадрового голода, не спешило его увольнять. До войны это был толковый оперативник – полный сил, умеющий стрелять, работать кулаками. Теперь от Савелия Петровича остался только опыт, который он в меру возможностей передавал последователям. На задания почти не ездил, в основном сидел в отделе, занимался бумажной работой. Хоть что-то – на него сгружали всю текущую отчетность.