Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош Страница 10

— Хотел бы я в этот момент быть рядом. Сразу пойму, что она на самом деле знает обо всем этом.

— Ну и как ты поймешь?

— Посмотрю, куда она кинется в первую очередь.

— Думаешь, ценности все же были?

— А ты поверила, что нет?

— Вид у нее изможденный, и не из-за случившегося. Недокормленная она.

— Думаешь, давно продала, если бы что-то было? Не уверен. Есть такие ценности, от которых не отказываются даже в случае угрозы голодной смерти.

— Она яйца какие-то жалела. Может, у них Фаберже завалялся случайно? – пошутила Анна, решив, что у Ивана разгулялось воображение.

— Или Курочка Ряба снесла золотое яичко, – поддержал ее игривую интонацию Лазута и вдруг посерьезнел: – Сказка, как известно, ложь, да в ней намек. Раз убийство, значит, интерес был.

В сгоревшей квартире они, замотав лица тряпками и почти не разговаривая, провели два часа и, выбравшись на свежий воздух, решили выпить чаю, чтобы смыть жирную копоть, осевшую в горле.

В попавшейся по пути столовой на них сразу начали коситься. Одеты вроде прилично, а лица чумазые, и дух такой, что проходившим мимо приходилось зажимать носы.

Сделав несколько глотков горячего чая, Анна посмотрела на задумчивого Лазуту и нетерпеливо спросила:

— Что-то надумал?

— Не было в квартире никакой тетради, и их там было двое. Черенкову скажи, чтобы не маялся. И так ясно, что Путятин не своей волей окочурился.

— Думаешь, за коленкоровой тетрадью приходили?

— Никто не заметил возле дома посторонних, значит, кто-то свой.

— В четыре утра в этом доме спят. Управдом сказал, что жильцы почти все из бывших.

— То есть по гудку не встают. А хозяин?

— Он инженером работал. Вставал не раньше семи.

— Все равно тот, что приходил, свой был. Знал, что никого не встретит.

— Выходит, хозяин его сам впустил.

— Впустил не потому, что соседи, а потому, что…

— Работают вместе, – закончила Анна.

Они посмотрели друг на друга.

— Давай заканчивай, и поехали на Путиловский, – скомандовал Лазута.

Анна с готовностью кивнула.

Дела семейные

На «Красный путиловец» попасть с ходу не удалось. Они сами удивились, как им в голову пришло переться на режимное предприятие без запроса.

— Кураж словили, вот и поперлись, – мотал головой недовольный собой Лазута. – Расслабился я на курортах московских.

— Не посыпай голову пеплом. Я на курортах не была, а все одно полезла нахрапом, как дура. Слушай, давай заедем ко мне переодеться, а то от нас люди шарахаются. Фефа, скорей всего, на базар ушла, Маша к подружке с утра отпросилась. Нас никто не заметит.

Лазута оттянул ворот рубашки и принюхался.

— Давай, только быстренько. Потом сразу к Локтеву за разрешением.

Подъехав к дому на Кирочной, они торопливо вбежали на третий этаж. Анна открыла ключом дверь, распахнула и уже оглянулась на Лазуту, приглашая войти, как тут увидела стоявшую прямо перед дверью Фефу в классической – руки в боки – позе.

— Фефа! Ты дома? – воскликнула Анна, сразу сообразив, что такая поза не предвещает ничего хорошего.

— Здрасьте, Феофания Савельевна, – заметно струхнув и отступая за спину Анны, выдавил Иван.

— И вам не хворать, товарищи. А где ж мне быть, как не тут? – поинтересовалась Фефа, не сходя в места.

Товарищи уже начали потихоньку пятиться, но тут Фефа разглядела их закопченные лица.