Дороже жизни - Георгий Кубанский Страница 101

— Не слыхала, что ли? – прикрикнул на нее Барбос.

Наташа подняла на него посветлевшие от гнева глаза и, отчеканивая каждое слово, твердо произнесла:

— Мне спешить некуда.

— Заставим – так поспешишь!

— Попробуй.

— Не станешь подчиняться – силу применим.

— Силу? – Наташа презрительно сощурилась. – Ты?

В ее нескрываемом презрении, в обращении на «ты» было нечто новое, встревожившее Барбоса.

— Вставай!

Наташа все так же неторопливо продолжала расчесывать волосы.

Барбос схватил руку девушки, резко завернул ее за спину. Наташа невольно вскрикнула и приподнялась на колени.

Вся выдержка Володи, с таким трудом дававшаяся ему, сразу исчезла.

— Бандит! – крикнул он и, не помня себя от ярости, рванулся к Барбосу.

Сазонов схватил его сзади за куртку и отбросил в сторону. Барбос выпустил руку Наташи. Торопливо вырвал из кобуры пистолет. Сазонов быстро перехватил его запястье и отвел оружие в сторону.

— Убери! – коротко приказал он. – Кому говорю?

— Хватит! – прохрипел Барбос, вырывая руку. – Возжаться тут с ними! Сопротивление властям оказывают. Гады!

Наташа вскочила на ноги и загородила собой Володю.

— Стреляй! – голос ее сорвался и прозвучал тихо, а потому как-то особенно значительно. – Стреляй, Барбос! Хоть перед смертью буду знать, что тебя расстреляют, как бешеную собаку.

— Разбежалась! – злобно бросил Барбос. – Расстреляют!

— Да, да! – Светлые огоньки в голубых глазах девушки вспыхнули еще ярче. – За убийство – расстрел. Закон-то ты знаешь, бандюга.

— Расстрел? – Глаза Барбоса сузились, как у волка, готового прыгнуть на добычу. – В здешних горах сто лет человека не было и еще сто лет не будет.

— Спрятаться хочешь? Бежать? Нет, Барбос. Не уйдешь! Да тебя на дне морском найдут. Не для того посылают комсомольцев в Заполярье, чтоб какие-то барбосы их убивали. Для тебя тундра – мешок. И завязки от этого мешка в крепких руках. Советская власть держит их вот как! – Для большей убедительности Наташа вытянула обе руки и стиснула маленькие крепкие кулаки.

— Больно храбра с утра! – огрызнулся Барбос. – Чего ж ты шла с нами, как ярочка? Или вчера советской власти еще не было?

— Вчера я верила, что вы действительно милиционеры. Потому и шла.

— А сегодня?.. – Барбос угрожающе пригнул голову. – Сегодня не пойдешь?

«Зарвалась! – мелькнуло в сознании Наташи. – Заставят пойти. Разговор-то пошел начистоту. Им терять нечего. За оружие схватились».

— Ну? – подогнал ее Барбос. – Не пойдешь?

— Нет, Барбос! – с неожиданным даже для себя спокойствием ответила Наташа. – Теперь-то я от вас не отстану. Если вы даже отпустите меня, так я сама пойду за вами. Пойду, чтобы помочь поймать вас.

— Поймать?.. – Барбос широко осклабился, будто услышал что-то очень смешное.

— Да, да! Поймать, – продолжала Наташа. – Ведь если пропадут два новосела – все поднимутся искать нас: милиция, воинские части, пограничники, комсомол! Ни одного камушка не оставят в тундре непроверенным. Трещинки не найдешь, Барбос, чтоб заползти в нее и отлежаться.

Убежденность Наташи, широкое движение руки, как бы подтверждающее, что со всех сторон уже идут люди выручать попавших в беду новоселов, смутили Барбоса. Окружающая его горная тундра сразу обрела новый, враждебный облик. Опасность могла таиться здесь в любой складке, рощице. Барбос хотел ответить Наташе, показать, что не ей, девчонке, бороться с ними, опытными тундровиками. Надо было сломить дерзкую, посмевшую противиться им. Но нужных сильных слов не хватало. Ругань не убеждала девушку и не страшила. Оставалось последнее средство – сила.