Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю Страница 102

Когда Кэнди присела, платье стало короче и натянулось на бедрах. Дирк, спотыкаясь, подошел к ним и положил забинтованную руку на плечо сына.

— В блестящем костюме и розовом галстуке – это, наверное, брат Мартины, Дэвид, – предположила Джесси.

Мужчина катил старика к мальчику. Но оупа[29] и сам активно крутил колеса руками, и Дэвид даже чуть отстал.

Кэндис встала и помогла коляскам сдвинуться, чтобы Джейми в итоге оказался колено к колену со своим оупа. Мальчик склонил голову набок. Он продолжал улыбаться. На дедушке была отглаженная черная рубашка, но кожа на шее и лице была бледная, морщинистая. Он походил на птичку и явно утопал в своем костюме.

Глаза дедушки расширились, будто он увидел привидение: он во все глаза смотрел на Джейми. У мальчика были такие же светлые волосы, как у Мартины, и такой же острый нос. Такой же, как у его дедушки. Джейми ухмыльнулся, голова качнулась из стороны в сторону. Медбрат вытер ему уголок рта.

Джейми махнул дедушке, старик подался вперед и подхватил руку мальчика.

На щеки старика упал свет, и я увидела на них влагу.

— Он плачет, – сказала Джесси.

Кэнди промокнула глаза платочком и коснулась руки Дэвида. Тот теперь стоял за инвалидным креслом своего отца.

Все смотрели на мальчика, который сжимал руку своего дедушки.

— Посмотрите на дядю Дэвида, – сказала Джесси.

Его лицо было искажено, то ли гневом, то ли даже ненавистью. Его взгляд впился в мальчика темным лучом. Он тут же улыбнулся уголками рта, но глаза были пусты, как выключенный фонарик.

Мальчик поднял глаза на Дэвида, и его голова тут же упала увядшим цветком. Джейми убрал руки от деда, и они сомкнулись на коленях, как спящие мыши.

Все направились к церкви. Дирк и дедушка остались ближе к мальчику. Дэвид и Кэндис шли чуть сзади.

— Значит, он все-таки существует, – сказал Дэвид, проходя мимо нас. – Ну, вроде того.

Глава пятьдесят девятая

— Танни, танни, – закричал худенький мальчик, подбегая ко мне. – У вас тортика нет?

— Извини, нет.

Я оказалась права: многие из собравшихся были адвентисты седьмого дня. Для церкви были одеты чересчур изысканно. Галстуки, шляпы и все такое.

— Там для нас есть еда, танни. Мама сказала. – С виду мальчик был голоден больше обычного. – Мы еду откладываем для похода в горы, танни. Идем туда на пикник.

Рядом с мальчиком возникла бледная дама, которая не позволяла мне кормить детей. На ней была синяя шляпка.

Я сказала им:

— Да, будет веганское угощение, но придется подождать до конца похорон. А для похорон нужен священник. Может быть, он есть среди вас?

— Вообще-то у нас есть Эммануэль, – сказала дама в шляпке. – Но сейчас его здесь нет.

— Пошел искать свою жену, Эмили, – добавила подошедшая Джорджи.

На седых кудряшках сидела розовая шляпка.

— Это Джорджина, она священница-мирянка.

— Ладно вам, – возразила Джорджи. – Я же кроме адвентистов никогда никому не проповедовала.

— Проповедовала на похоронах, – поправила ее первая дама. – Два раза.

Джорджина так замахала головой, что, казалось, с ее шляпки слетят розочки.

— Мы сможем заплатить, – сказала я.

Джорджи взглянула на свою подругу, потом на меня.

— Сколько?

— Пирог из шпината сейчас, а потом – двести рандов.

— Ого, – обрадовалась Джорджи. – Договорились.

Люди прибывали пешком и на машинах, одетые в свои лучшие наряды для церкви. Кэндис и Дэвид встречали входивших в дверях. Забинтованные колясочники устроились у входа. Я села рядом с работниками супермаркета. Почти все они были в рабочей одежде, но на Марики было нарядное платье и туфли на каблуках. Она сидела рядом с управляющим, мистером Корнелиусом Ван Вейком. Видимо, он намазал волосы каким-то клеем, так они были зализаны. Адвентисты седьмого дня сидели сзади.