Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов Страница 102

— Да нет, ваше превосходительство, она не просто прячется, она всех обманывала, по крайней мере, мне так представляется. Заставила свою кухарку соврать полиции, что, дескать, хозяйка уехала еще до убийства.

— Да, – губернатор опустил глаза, взмахнул рукой. – Это, знаете ли, наводит на определенные мысли…

— Что вы имеете в виду? – спросил начальник сыскной.

— То же, что и вы. Разве вам не приходило в голову, что вдова и есть убийца?

— Ну, мы в сыскной полиции рассматриваем разные версии, есть среди них и такая. Но, мне кажется, что нанести подобный сабельный удар и одним махом срубить голову женщина не способна. Можно, конечно, допустить, на свете есть разные женщины, но все равно звучит фантастически.

— Соглашусь с вами, – кивнул губернатор, не поднимая глаз. – Я вам больше скажу, на такой удар, вы уж мне поверьте, способен даже не каждый мужчина. Тут нужен определенный навык, сноровка. Человек, который нанес этот удар, имеет соответствующий опыт, он и раньше, как мне представляется, рубил головы…

— И кто это может быть? – спросил начальник сыскной, удобнее устраиваясь на стуле.

— Думаю, кавалерист, ну, понятное дело, бывший кавалерист, хотя, может быть, я и тороплюсь, называя его бывшим. Но, Фома Фомич, должен сказать, что и не каждый кавалерист это сможет проделать. Тут ведь как… Обычно на войне головы рубят на скаку, то есть лошадь помогает всаднику – ее бег усиливает удар. А в нашем случае я даже не знаю… – губернатор задумался. – Хотя, не скрою, были и такие мастера, что могли срубить голову врагу даже спешенные. Может быть, мы как раз и имеем дело с подобным умельцем.

— Умельцем? – криво ухмыльнулся начальник сыскной, ему не понравилось это слово.

— Ну а как подобного человека еще назвать? – дернул плечами его превосходительство. – Злодей, убийца, да, но и умелец, тут чего не отнять, того не отнять.

Даже крайне циничного и много видевшего в жизни начальника сыскной это высказывание губернатора покоробило. Потому что в этом слове легко читалось пусть и завуалированное, но какое-то восхищение. А Фома Фомич считал, что никаких симпатий к преступникам быть не должно. Разумеется, он это не проговорил вслух и даже виду не подал.

— И что вы, Фома Фомич, намерены делать? – решил перевести разговор в практическую плоскость губернатор. – Намерены арестовать вдову?

— Нет! – решительно заявил начальник сыскной.

— Почему нет? – удивился Петр Михайлович. – Ведь тут даже мне ясно, что вдова как-то причастна к убийству. И, не ровен час, она может скрыться, и тогда что, где ее прикажете искать?

— Это все так, – кивнул Фома Фомич. – Но, к сожалению, только все лишь наши догадки. Нам нечего ей предъявить, мы ее задержим, можем даже арестовать, и что дальше?

— Как что? – воскликнул губернатор. – Допросить, припугнуть… Она ведь женщина, на нее чуть поднажать, и все сама расскажет. Хотя… – Его превосходительство, понимая, что начал забираться в чужую епархию, сам же себя и оборвал. – Наверное, да, вы, барон, конечно же, правы. Делайте что считаете нужным. Но вы почему-то спросили меня о похоронах?..

— У меня к вам просьба…

— Да-да, слушаю вас.

— Похороны нужно устроить в ближайшее время… – Начальник сыскной еще не договорил, а губернатор уже продолжал его мысль: