Черная карусель братьев Человековых - Лев Брусилов Страница 103

— И тогда вдова не сможет не прийти на погребение и таким образом себя выдаст, так?

— Да, ваше превосходительство.

— Но что это нам дает? – вопросительно уставился на полковника Протопопов.

— О, многое, – проговорил фон Шпинне. – Вдова ведь даже не подозревает, что мы все знаем. Она, узнав о дате похорон, сделает вид, что вернулась из поездки. Появится в городе, покажет великую скорбь, наденет траур, возможно, даже где-то на людях устроит плач. Словом, сделает все, чтобы ее заметили. Она поймет, что гроб с полицмейстером привезут в дом, люди будут приходить прощаться со Свищом, и тогда, скорее всего, ей придется перепрятывать и кучера, и электромеханика где-нибудь в другом месте…

— А почему она не сделала этого раньше? – задал вполне уместный вопрос губернатор.

— Ну, как я понимаю, хотела, чтобы они все время были у нее на глазах…

— Почему? – кривя губы, спросил Петр Михайлович.

— Они, очевидно, что-то знают или в чем-то замешаны. Я думаю, что этих троих связывает какая-то тайна.

— Ну понятно какая! – воскликнул его превосходительство. – Убийство полицмейстера! Не знаю, как вы, Фома Фомич, но лично я не вижу других объяснений.

— Возможно, возможно, – задумчиво проговорил начальник сыскной. – Все возможно, однако пока мы ничего определенного сказать не можем. Я напомню вам ваши же слова…

— Какие? – нахмурился губернатор.

— Что не каждый мужчина и даже не каждый кавалерист сможет вот так вот запросто срубить человеку голову.

— Да, я это говорил, – кивнул Петр Михайлович, – но при чем здесь эта троица, я не понимаю?

— Если они причастны к убийству полицмейстера, значит, голову Свищу отрубил кто-то из них?

Губернатор задумался, потер щеки, хмыкнул и, как бы оправдываясь, сказал:

— Ну, в жизни всякое бывает… Иногда и не такое.

Он хотел рассказать полковнику какой-то случай из своей военной жизни, но потом передумал – не время. Да и фон Шпинне, скорее всего, был прав: ни электромеханик, ни кучер, ни тем более вдова не смогли бы срубить полицмейстеру голову. Скорее всего, это сделал кто-то другой, тот самый умелец, кавалерист. А вот вдова, кучер и электромеханик видели его и, более того, знают, кто это, потому и спрятались.

Так думал губернатор. Начальник же сыскной думал иначе, он с выводами не торопился. Его смущало отсутствие мотива. Возможно, мотив был у вдовы, кто его знает, как они жили. Иные семьи могут так хорошо прятать истинные взаимоотношения, что ни у кого, даже у близких знакомых, не возникают подозрения, что живут они не очень хорошо.

Нет, тут что-то не то, начальник сыскной был в этом уверен. Может быть, действительно полицмейстера убил кто-то другой, тот самый четвертый незнакомец, которого губернатор назвал кавалеристом. Такое может быть? Вполне.

— Итак, Фома Фомич, – голос Петра Михайловича отвлек начальника сыскной от размышлений. – Как мы поступим?

— Вы назначите день похорон, – почесывая нос, начал барон. – Скажем, послезавтра, а лучше – через три дня, чтобы известие это наверняка дошло до вдовы. Она, как мне кажется, объявится за день до погребения, ей захочется самой принять участие в организации. Все это время агенты сыскной полиции продолжат и день и ночь следить за ее домом. Нам важно узнать, куда она спровадит кучера и электромеханика…