Аккорды смерти в ля мажоре - Елена Бриолле Страница 104

Голова сыщика закружилась, но он отстранился от девушки и надел на её руки наручники.

— Нет! – сказала Норин. – Я не рабыня и никогда не стану ничьей рабыней. Ты можешь взять мою любовь, потому что я тебя выбрала, брат! Сними с меня эти оковы.

Оркестр заиграл в полную силу, и теперь слова хозяйки вечера тонули в звуках музыки и свободной любви.

— Турно! – позвал к себе жандарма Ленуар. – Турно, зови полицейских. Этому беспределу пора положить конец.

Турно словно вышел из ступора. Он отпустил Мадлен и потёр себе виски, а затем пустился прочь из павильона. За ним устремился Ленуар с Аннабель. На ходу он стащил белую скатерть с одного из столов и накинул на плечи певицы. Она сопротивлялась, брыкалась и пыталась повиснуть у него на руках, но Ленуар не выпускал свою добычу.

— Я тоже сделал свой выбор, красавица! – сказал он. – И ты можешь пойти со мной по собственному желанию или по моей свободной воле.

Через полчаса павильон окружили полицейские. Полураздетых избранных поочерёдно вывозили в полицейские участки. Музыканты следовали за ними. Ленуар лично повёз Аннабель в префектуру полиции.

Турно стоял посреди опустевшего зала рядом с Мадлен и прикрывал её плечи своим кителем.

— Спасибо, что позволила себя поцеловать, – тихо сказал он.

Мадлен посмотрела ему в глаза и вдруг прижалась к телу великана и разревелась, как Мадлен из прошлого, с чувством и болью. Она не понимала, что с ней происходит.

Турно покраснел и погладил Мадлен по плечу, приговаривая:

— Ну, будет, будет, Воробышек. Будет!

45. Я всё отдам

Париж, 9 июля 1912 года, вторник

— Я Аннабель Норин, и я не просила ни у кого денег. Мне не нужны деньги. Люди сами их приносят, потому что они хотят построить лучшее будущее. И я этому очень рада. Год назад я была всего лишь артисткой, но мне приснился сон, что теперь я Волна. Сегодня люди потеряли веру в человека, но наше искусство её возвращает.

— На Общество переписали своё состояние несколько членов, некоторые из них лишили ради этого наследства своих детей. Вы просто отбираете у людей их состояние, – говорил Пизон.

Ленуар сидел в кабинете и наблюдал за певицей. Певица из неё вышла никудышная, а вот как Волна она вела себя очень убедительно.

— Я никогда никого не призываю делать что-то против своей воли. Но и отказываться от даров я не могу. Члены нашего Общества хотят поделиться самым дорогим, что у них есть. Для кого-то – это просто любовь и внимание, для кого-то – это деньги. Я не могу отказываться от таких жестов. Они никем не продиктованы. Люди действуют по собственной воле. Каждый хочет поучаствовать в создании нового миропорядка. Я только приветствую их широту души и свободный выбор. И потом, кто вам сказал, что все родители должны оплачивать жизнь своих детей? Мы все равны, и возраст не должен диктовать нам, какой груз нести на своих плечах. Это государству выгодно, чтобы недвижимость и крупные состояния оставались в одних и тех же руках. Я говорю, что каждый сам хозяин своей жизни, и чем быстрее мы поймём, что счастье не в том, чтобы иметь, а в том, чтобы давать, тем быстрее человечество перейдёт на новую ступень развития.

— И в чём же заключается эта ступень? В чём цель вашего Общества? – спросил Пизон.

— В том, чтобы стать свободными и жить и работать с теми, кто тебе нравится, а не по привычке и не по принуждению. Вот вы, господин Пизон, держу пари, что вы живёте со своей супругой просто потому, что никогда не знали других женщин.