Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 104

Мы говорили о книгах.

— Эрих интересуется Библией, – заявил я, не имея никаких других намерений, кроме как поддержать разговор.

— Это верно? – спросила она, повернувшись к Штиннесу.

Прежде чем он успел ответить, я объяснил:

— Он работал в свое время в 44-м отделе.

— А вы знаете, что это такое? – спросил он у Глории.

— Отдел КГБ, который занимается вопросами религии, – ответила она. Ее трудно было поставить в тупик, она хорошо изучила все по документам. – Но я не знаю точно, чем они там занимаются.

— Я могу рассказать тебе немного, чем они там занимаются, – ответил я, как бы игнорируя присутствие Штиннеса. – Они оскверняют могилы и малюют свастики на стенах синагог в странах НАТО. И западная пресса дает крикливые заголовки, спекулируя на нацистской угрозе, и таким путем заставляет некоторых избирателей голосовать за левые партии.

Я внимательно наблюдал за Штиннесом, станет ли он это отрицать.

— Иногда, – неохотно сказал он, – иногда.

Я отодвинул тарелку, а она взяла у меня тонкую хрустящую лепешку и начала ее надкусывать.

— Вы хотите сказать, что стали убежденным христианином?

— Нет, не стал. Но когда-нибудь я напишу книгу, где проведу сравнение средневековой церкви и марксизма-ленинизма.

Это был один из разговоров, какие ей нравились. Интеллектуальная дискуссия, а не светская болтовня, или служебные сплетни, или «жареные» факты из газеты «Экономист», которыми я ее снабдил.

— Например, – сказала она, слегка нахмурив брови.

Она выглядела очень юной и очень красивой в этом ресторанном тусклом освещении, а может быть, британское пиво оказалось более крепким, чем я ожидал?

— Средневековая церковь и коммунистическое государство стоят на четырех одинаковых заповедях, – объяснил он. – Первая и основная – это чистота духа: ищи чистый марксизм. Не трать свои усилия на поиски других вещей. Зарабатывать деньги – значит проявлять жадность, любовь – это похоть, красота – это суетность.

Он посмотрел на нас.

— Вторая. Коммунизм призывает служить государству, а христиане – церкви. И только во имя идеи, а не ради себя и своего успеха. Амбиции вредны, они результат грешной гордыни.

— Но вы не… – начала было Глория.

— Позвольте мне продолжить, – мягко остановил ее Штиннес.

Он просто наслаждался. Мне казалось, что я впервые вижу его по-настоящему счастливым.

— Третья. И церковь и Маркс отвергают деньги. Вложение денег и получение прибыли рассматриваются как смертный грех. Четвертое и самое главное совпадение в том, что христиане фатально отрекаются от земных радостей во имя рая после смерти.

— А коммунисты? – спросила она.

Он улыбнулся, не разжимая губ.

— Если они напряженно работают и отказывают себе в мирских удовольствиях, то, когда они умрут, их дети попадут в рай.

И он снова улыбнулся.

— Очень интересно, – сказала Глория с восхищением.

Уже совсем немного еды оставалось на тарелках. Я был сыт, и того количества карри, которое я съел, мне было более чем достаточно. А Глория взяла блюдо с цыплятами и разделила остатки между ним и собой. Штиннес взглянул на меня и, когда я отказался, поделил блюдо с рисом и баклажанами на двоих.

— Вы забыли пятую заповедь, – сказал я, когда они занялись уничтожением последней порции.

Они подняли головы и посмотрели на меня так, будто перед этим совсем забыли о моем существовании.