Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова Страница 105

На полу теперь лежали два тела – старуха Сердюкова и эта таинственная злодейка.

Старуха тяжело дышала, она, по крайней мере, была жива. Я склонилась над незнакомкой, проверила ее пульс.

Пульс был, значит, она тоже жива, наверное, просто припугнула меня, сказав, что в шприце смертельный яд. Наверное, там просто сильное снотворное.

И тут, наклонившись над незнакомкой, я увидела еще кое-что.

По полу были рассыпаны сверкающие синие камни.

Ну да, она слишком сильно дернула ожерелье, и его центральная нить разорвалась.

Я опустилась на колени и стала собирать камни. Вильгельм Альфредович запросто починит ожерелье.

Это заняло не очень много времени.

Скоро я собрала все камни, не хватало только застежки.

Я еще раз внимательно оглядела пол и увидела, что застежка закатилась под тумбочку.

Отодвинула тумбочку, достала застежку, и вдруг из нее выпал крошечный сверток золотистой фольги.

Осторожно, боясь повредить этот сверток, я развернула его.

Он был покрыт мелкими, но отчетливыми буквами на незнакомом мне языке.

Это был не французский, не английский и не немецкий язык – буквы на золотистом фоне были незнакомые, не из латинского алфавита, какие-то непонятные закорючки.

Кто может перевести мне это таинственное послание?

Конечно, Шепотов!

Он знает кучу языков.

Почему-то мне понравилась идея лишний раз с ним встретиться.

Но тут же я опомнилась.

Прежде чем что-то предпринимать, прежде чем куда-то идти, мне нужно как-то разобраться с двумя полуживыми женщинами, которые лежат в моей квартире!

Неужели вызывать полицию?

Я не успела додумать эту мысль, потому что в дверь моей квартиры позвонили.

Я охнула.

Сейчас мне никого не хотелось впускать. Не хотелось, чтобы кто-то увидел эти два тела.

Я тихонько обошла их, бесшумно подкралась к входной двери.

Тут же звонок снова нетерпеливо затрезвонил, а потом из-за двери донесся женский голос:

— Тетя Паша! Тетя Паша, ты не здесь?

Я поняла, что это племянница Прасковьи Власьевны, Люба.

Может, я избавлюсь хоть от одного тела?

Я приоткрыла дверь.

— Тетя Паша, случайно, не у тебя? – озабоченно проговорила запыхавшаяся Люба. – Опять она удрала! Нашла вторые ключи и ушла, пока я в магазин бегала. Я прихожу – дверь настежь, бабки нету, я уж весь подъезд обежала, думала, что она на улицу ушла.

— Здесь она, – ответила я, почему-то понизив голос. – Пришла ко мне и вдруг упала, поскользнулась, наверное.

— Ох ты, господи, этого-то я и боялась! Не дай бог теперь сляжет совсем, как я за ней ухаживать стану? Вес-то у нее вон какой, как ее перевернешь?

Племянница бочком протиснулась в прихожую и тут же увидела свою тетку.

Подскочила к ней, опустилась на колени и похлопала по щекам:

— Тетя Паша! Очнись!

И что вы думаете? Старуха открыла глаза, а потом села на полу, уставившись на Любу.

Ох и здоровая же бабка!

Я подумала, что она уже убила трех человек и может продолжить это дело, как только придет в себя. Нужно ее как-то остановить!

И тут Прасковья Власьевна дурным голосом запела:

– Огней так много золотых

На улицах Саратова…

Парней так много холостых,

А я люблю женатого!

Люба покачала головой и взглянула на меня:

— Не знаю, что это с ней! Похоже, совсем с катушек съехала.

А Прасковья Власьевна, закончив первую песню, тут же завела следующую: