Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова Страница 106

– Вот кто-то с горочки спустился,

Наверно, милый мой идет,

На нем защитна гимнастерка,

Она с ума меня сведет…

— Ох, похоже, что и правда совсем она кукухой поехала! – вздохнула Люба. – Ну хорошо хоть колодой не лежит…

Она помогла тетке подняться на ноги и повела ее к двери, приговаривая:

— Тетя Паша, сейчас мы домой придем, чаю попьем, сериал твой посмотрим… Я к чаю блинов нажарю!

И тетка бравым голосом грянула:

– Дуня, люблю твои блины!

Дуня, твои блины вкусны!

В твоих блинах огонь и нежный вкус,

Твоих блинов съесть много я берусь…

Я закрыла за ними дверь и прислонилась к стене, чтобы перевести дыхание.

Похоже, старуха окончательно свихнулась и больше не представляет опасности. Плохо, конечно, что ничего ей не будет за убийство троих человек, но что делать? Если я пойду в полицию и стану рассказывать эту жуткую историю, кто мне поверит? Да и со старухи теперь ничего не спросишь.

Ладно, будем считать, что этот вопрос закрыт.

А я избавилась хоть от одного тела.

Осталось еще одно.

Я вернулась туда, где оставила бессознательное тело девицы с родинкой…

И удивленно огляделась.

Ее не было!

Пока я разбиралась с Прасковьей Власьевной и ее племянницей, злодейка со шприцем пришла в себя и сбежала.

Как ей это удалось – не представляю. Но из этого можно сделать логичный вывод, что подозрительное снадобье в ее шприце не так опасно, как она пугала!

Я включила телефон, чтобы позвонить Шепотову, что-то мне подсказывало, что не стоит тянуть с загадочной запиской, найденной в ожерелье.

Телефон тут же взорвался сообщениями. Десять пропущенных звонков от Шепотова, два – от бывшей соседки Тамары Михайловны, еще один – от Таньки.

Нет, ну надо же, вдруг я всем сразу понадобилась!

Шепотов ответил сразу же, как будто ждал моего звонка. Я представила, как он сидит и гипнотизирует мобильник, заклиная его позвонить. А тот все не звонит, и тогда Шепотов в отчаянии рвет на себе волосы и рычит…

Да, картина, конечно, впечатляющая, но она существует только перед моими глазами.

— Здравствуйте, – вежливо сказала я, – это Людмила…

— Да-да, я понял… – снова он запыхался, по крутым лестницам, что ли, бегает?

— Нам надо встретиться! – сказали мы хором и засмеялись.

Шепотов сказал, что прочитал второй листок письма, есть кое-что интересное, так что он будет ждать меня у себя, желательно не опаздывать, потому что бюро пропусков закроется.

Вот так вот, велено явиться в приказном порядке. Что он о себе возомнил? И он даже не спросил, какие у меня новости. Ну ладно, на месте разберемся.

На этот раз он ждал меня в холле, и вахтерша высунулась из своего окошка по пояс, чтобы с ним поболтать. На меня она смотрела совсем другими глазами, видно, все же поняла, что, раз он ждет меня, значит, дело у нас и правда важное, а не так просто я пришла на него посмотреть. Еще не хватало!

В кабинете он показал мне второй листок от того письма, что я нашла в подземном коридоре.

— Вот так… Не все удалось прочесть, – приговаривал он. – Значит, слушайте… «Моя жизнь была в большой опасности, ты знаешь, из-за чего. Это вещь… она… эта вещь опасна, но я не могу с ней расстаться. Поэтому я уношу ее с собой, чтобы отвести от тебя опасность. Я знаю, что так будет лучше…

Но я должна тебя предупредить, чтобы ты был максимально осторожен. Этот человек, который охотится за… за ним, очень хитер и могущественен. Я не могу допустить, чтобы ты, мой дорогой…» – Шепотов отложил листок. – Дальше, к сожалению, письмо сильно повреждено и совершенно нечитаемо, – вздохнул он. – Разумеется, речь идет об ожерелье, которое она взяла с собой.