Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова Страница 107

— Ну мы это и так знали. Ожерелье пропало. Но…

— Но что? – Он повернулся ко мне. – Послушайте, Люда… что такое?

— Ничего, просто я не люблю это имя, зовите меня Мила.

— Мила, я ведь не идиот! Я знаю, что вы мне и половины не рассказали про ожерелье! Вы не считаете, что пора уж нам поговорить откровенно и вы должны рассказать мне все!

Ага, как же. И про призрака, что является мне в офисе, и про злодеев, которые меня преследуют, и про манекен в кладовке… Ишь, разбежался! «Вы должны»… Да ничего я ему не должна!

Ладно, остановимся пока на манекене.

И я показала Шепотову камни в мешочке. И пока он жалостно причитал над сломанным произведением искусства, как будто не знает, что Виля быстро сделает из него конфетку, я поведала ему про манекен, про старого мошенника Таратуту, про барахолку «Вторая жизнь» и про Николая Платоновича Успенского.

При этом имени Валентин сделал стойку, как охотничья собака.

Потом осторожно развернул протянутый мной золотистый свиток и удивленно уставился на него.

— Что это за язык? – спросила я нетерпеливо.

— Греческий, – ответил он, не раздумывая.

— Вы по-гречески не читаете?

— Ну свободно я им не владею, но прочитать такой простой текст, пожалуй, смогу.

«Это он называет простым текстом? – подумала я, взглянув на цепочку загадочных букв. – Выделывается передо мной? Да нет, и правда увлечен он этим делом, а что много языков знает – так при его работе иначе нельзя».

А Шепотов тем временем прочел:

— «Наследие златоголосой птицы сокрыто… сокрыто в последнем обиталище того, кто, помимо воли своей, предоставил оной певунье достойное ее жилище».

Он удивленно посмотрел на меня:

— И что бы это значило?

— Ну начать с того, что речь идет о наследии… то есть наследстве «златоголосой певицы», или «певуньи»… Наверняка имеется в виду Алина Жирардо и ее наследие – то самое ожерелье.

— Верно, – Валентин кивнул. – Теперь хорошо бы понять, кто предоставил Алине достойное ее жилище. Может быть, имеется в виду Никита Холодов, ее покровитель и любимый человек?

— Но почему написано, что он предоставил ей жилище «помимо своей воли»? Холодов готов был все для нее сделать!

— Тоже верно!

Мы какое-то время молчали, а потом в одно и то же мгновение выпалили:

— Знаю!

— Ну, давай ты первая! – проговорил Валентин, как джентльмен, пропуская меня вперед.

Я даже не сразу поняла, что он назвал меня на «ты», потому что с гордостью воскликнула:

— Дом Даламбера!

— Точно! Дом, где жила Алина, сначала принадлежал барону Даламберу и так и сохранил это название!

— А последнее обиталище…

— Это наверняка могила Даламбера, точнее, его надгробие!

— И где эта могила находится?

— Ты что, думаешь, я все знаю?

Теперь я определенно заметила, что он перешел на «ты». Но вслух сказала другое:

— А что, не все?

— Не подкалывай! Для таких случаев есть…

— Интернет?

— А вот и нет! Для таких случаев есть книги!

Он подбежал к стеллажу и стал крутить головой, стараясь найти нужную книгу. Потом встал на цыпочки, потом присел, что-то бормоча, потом с криком «Эврика!» подпрыгнул, достал с полки толстый том и положил его на стол.

Я прочитала на обложке: «Старинные усыпальницы и надгробия Санкт-Петербурга».

— Тут и алфавитный указатель есть! – с гордостью проговорил Валентин и принялся листать книгу.