Продавец крови - Александр Долгирев Страница 11

— Да я же… Я же…

— Пейте, пейте, товарищ Рудзекис.

Директор сделал еще несколько жадных глотков.

— У меня же много работников. Я не могу каждого знать – кто, что, куда. Я один, а их много. Я знать о них и их делах ничего не знаю. Работники как работники…

Таратин отодвинулся от директора и выпрямился:

— Значит, ничего ни о каких трупах не знаете?

Рудзекис закивал.

— И о Суховее с Князевым ничего конкретного сказать не можете?

Директор закачал головой еще энергичнее, хотя это казалось физически невозможным.

Таратин бросил взгляд на Белкина, и тот перенял инициативу:

— Вот что, товарищ Рудзекис, нам нужно будет поговорить со всеми вашими работниками – с теми, кто сейчас на месте, мы сейчас и поговорим, организуйте нам место. Шоферов будем опрашивать по мере их возвращения с маршрута. Никто, включая вас, не покидает рабочее место без нашего разрешения.

— Да, да, товарищи. Конечно-конечно…

— Кроме того, нам нужно осмотреть грузовик.

Рудзекис нашел в себе силы прервать Белкина:

— Простите, товарищ милиционер, но он уже на маршруте.

— Как так, если оба работника сегодня не вышли?

— Я Руденко и Мусаева поставил – их мотор в ремонте.

— Понятно. Тогда по возвращении грузовика вы ставите его в гараж, и на маршрут он не выходит до нашего разрешения. Советую придумать что-то с девятым маршрутом, чтобы у граждан не возникло затруднений с мусором.

— А сколько…

— Сколько это продлится? Не могу сказать – может, один день, а может быть… ну, скажем, неделю. Теперь последнее. Если вдруг Князев или Суховей как-то дадут о себе знать – вам или кому-то из работников, если вы просто что-то услышите о них – немедленно сообщите на Петровку с указанием, что это для Белкина или для Таратина – там поймут.

Выйдя из его кабинета, Белкин едва не столкнулся с взволнованной и раскрасневшейся Людой, которая сжимала в руках два бумажных листа из отдела кадров.

Дмитрий тщательно переписал с них информацию, а затем направился к выходу. Таратин не отставал. Сегодня было теплее, чем вчера, к тому же сквозь тучи пробивались лучи солнца. Евгений зажмурился, запрокинул голову и протянул:

— Кто куда?

Белкин бросил тревожный взгляд на гараж и ответил:

— Я могу проверить адреса.

— Ладно. Я не знаю, сколько здесь провожусь, так что, наверное, до встречи завтра на Петровке…

* * *

Борис Князев жил недалеко от места работы – примерно в получасе пешего хода. Белкин решил именно пешком преодолеть это расстояние. На месте старого Сукина болота уже давно стояли парники и теплицы, и все же слабый запах боен будто бы въелся в окрестности. На улицах было не так много людей, как в центре, что, конечно, объяснялось разгаром рабочего дня.

Тяжелая скрипучая дверь коммунальной квартиры долго была недвижима, как бы Белкин ни пытался привлечь внимание укрывавшихся под ее защитой людей. Вполне могло оказаться, что в квартире просто никого не было. Однако когда Дмитрий уже собирался уходить, дверь все же приоткрылась, одарив его оглушительным скрипом, и раздался слабый старческий голос:

— Пошел вон, хулиган. Я милицию вызову.

Голос старушки был настолько слабым, что вместо угрозы был похож на мольбу.

— А я как раз из милиции! – улыбнулся Белкин. – Помощь ваша нужна, гражданка!

Одновременно он попытался показать старухе свои документы, но она даже не взглянула на них, подслеповато пялясь на его лицо. Наконец, старуха с усилием приоткрыла дверь, а затем еще и сделала приглашающий жест. Сама, правда, при этом позабыла посторониться, поэтому Дмитрию пришлось протискиваться мимо нее.