Фиаско Красной Шапочки - Елена Логунова Страница 111

Но Вильерс-младший неожиданно сказал:

— О нет!

И, когда я вытаращилась на него откровенно недоверчиво, пояснил:

— Капсула могла подтвердить, что моего отца оговорили: предателем был сэр Ковентри!

Воцарилась полная изумления тишина.

— Да кто такой этот Ковентри? — слабым голосом спросила Марфинька, при этом посмотрев почему-то на кота.

— Мо, — ответил тот.

«Можно подумать, я знаю!»

Волька дернул хвостом и повернулся ко всем нам задом, но не ушел, а только поднялся на ступеньку выше.

Он тоже любопытный и хочет все знать.

— Я объясню, это уже ничему не помешает, — сказал Вильерс-младший, поставил чашку и сложил пальцы домиком. — Дело в том, что в этой капсуле микрофильм.

— Как — микрофильм? Не… — Я осеклась.

Выходит, мы промахнулись. Великая рубиновая мушка, представлявшаяся нам идеальным объектом приложения шпионских талантов Вильерса-старшего, таковым не была. Ошибочка вышла!

Ирка посмотрела на меня сочувственно и слабо махнула рукой: забудь, мол. И на ту старуху, которая миссис Хадсон, бывает проруха, даже Холмс может ошибиться.

А зарубежный гость продолжал рассказывать:

— Это отчет о секретной сделке между СССР и Великобританией. О негласном соглашении, по которому британские компании через подставные фирмы поставляли в СССР стратегические товары — станки для заводов ВПК, компьютеры — в обход эмбарго. И курировал эту схему с британской стороны как раз Ковентри. Он не шпион в классическом смысле, но коррумпированный чиновник, который ради денег и связей укреплял военно-промышленный комплекс своего идеологического врага. Его нынешняя риторика о «жесткой линии» с Россией — лицемерие высшей пробы.

Тетушка покивала: она следит за происходящим в мировой политике и понимает, что к чему.

— Публикация этого компромата сделает Ковентри не патриотом, а продажным дельцом, который наживался на холодной войне. Это уничтожит его наследие и вызовет грандиозный политический скандал, — закончил Вильерс-младший.

— Вызвало бы, — поправила тетушка. — Если бы капсула не пропала.

— Но куда же она делась? — Марфинька округлила очи и обвела присутствующих таким взглядом, будто ждала, что кто-то немедленно ответит на этот вопрос.

— Похоже, это останется тайной, — заключила Соня.

— Как и то, зачем твой папа отправил Вильерсу-старшему вырванный из журнала портрет Зарецкой, — добавила я.

— Как раз на этот вопрос я могу ответить, — возразила мне Соня. — Недавно папа, не раскрывая подробностей, похвастался мне, что скоро у него будут деньги. Сказал, что один богатый иностранец ему сильно задолжал, оставив без обещанной помощи. Мол, это было больше полувека назад, пора уже стребовать должок с процентами.

— Должно быть, он говорил о моем отце, — кивнул Вильерс-младший. — Насколько мне известно, Александр Петров был не диссидентом, а прагматичным циником. Он помогал моему отцу не по идейным соображениям, а за деньги. Был его «источником», ценным активом. После выдворения отца КГБ потрепало и Петрова. Его не расстреляли и не посадили, но полностью сломали ему жизнь.

Я вопросительно глянула на тетушку.

— Уволили с работы с «волчьим билетом» — с запретом на работу по специальности, — уныло подтвердила она.

— Он спился, опустился на дно, потерял жилье и стал одним из многих «неблагонадежных» бомжей, болтающихся по городским вокзалам и помойкам, — грустно добавила Соня.