Скверное место. Время московское - Вадим Тихомиров Страница 116

Что и говорить, мафия она и есть мафия, что мафия криминальная, что мафия милицейская. Одиночке здесь было не прожить, каким бы профессионалом человек ни был. Здесь следовало слушать того, кто имел над тобой власть, и следовать строго его курсом. Быть послушным вагончиком, который неизвестно куда тащит пыхтящий паровоз. И тогда, если повезет тому, к кому ты пристроился, может повезти и тебе. Вполне возможно, что этот совсем не скорый эшелон доставит тебя прямиком в Москву или в крупный город на хорошую должность. Если нет, по крайней мере дослужишься до пенсии живым и здоровым.

Ему повезло, что тот, на кого он однажды поставил, кому верно служил десятилетиями, в одно прекрасное мгновение ушел на повышение в Москву, прямиком в Министерство внутренних дел, а когда освоился там, приобрел вес и значимость, вспомнил и о нем, на тот момент простом полковнике в Краснодарском УВД. И закрутилась долгоиграющая интрига согласований и утверждений, благодаря которой и состоялось в итоге его главное назначение в жизни. Стать начальником УВД, конечно, было счастьем. В рядах милиции служило более миллиона сотрудников. Миллион и еще почти сто тысяч. Такой вот ему выпал шанс, один из миллиона, такой вот счастливый лотерейный билет. Но и начальники УВД имелись разные, должность могла быть и полковничьей, но могла быть и генеральской. Все зависело от размеров областного центра, от штатного расписания, утверждаемого Москвой. Ему повезло вдвойне. Он и начальником УВД стал, и генерала получил. Не сразу, еще несколько лет подряд просто жил в своем рабочем кабинете, дневал и ночевал в нем. Его куратору в министерстве нужны были весомые результаты по области, нужны были настолько хорошие показатели, чтобы ни у кого в Москве не возникло сомнений, что его назначение было правильным и пора присваивать ему очередное звание.

Что изменилось в тот момент, когда он пришел в свое управление в генеральской форме? Да, собственно, ничего. Просто накатила такая усталость, словно на его плечи взвалили тюк со всеми бумагами, которые он написал за годы службы в милиции. Кругом все улыбались, поздравляли, в ответ он тоже улыбался, но как-то безрадостно, натужно. Он достиг цели, и эта цель оказалась фантомом. Ну, генерал, ну, погоны, ну, почет и уважение… Зато и страх безотчетный появился, что теперь только на пенсию, в запас, или на кладбище под залп карабинов. Он вдруг четко осознал, что все его силы были потрачены на этот самый карьерный рост, на ожидание чуда. Чудо свершилось, но чуда не было. А как жить?

Он грустил какое-то время, но грусть мгновенно слетела, когда однажды, 22 августа 1991 года, он в телефонной трубке услышал голос одного из заместителей министра внутренних дел Российской Федерации.

Только что были взяты под стражу члены ГКЧП, и там, черт его знает на каких верхах, решали, куда на первое время разместить высокопоставленных арестантов – в Москве, в этой большой деревне, где все продается и покупается, или в остальной России, где еще сохранилось представление об офицерской чести. Подковерная борьба завершилась в пользу МВД РФ, и уже оно решило, что ни Москва, ни ее область для этого непригодны. Выбрали область ближайшую, где имелся изолятор временного содержания в глухих болотистых местах, чтобы ни одна падла не надумала беспрепятственно, за взятку, проникнуть на особо охраняемую территорию и пронести какую-нибудь отраву. Борцы за социалистическое прошлое нужны были живыми и невредимыми, чтобы однажды оказаться в зале суда.