Дело о золотой мушке - Эдмунд Криспин Страница 116

— Кстати говоря, ты попрощалась с Джервейсом?

— Да, конечно. Мы говорили о садах, пище и о «государстве церкви Христовой, воинствующей на земли»[205]. Он был в этой своей необыкновенной шляпе…

— В этом деле и так чересчур много Шекспира, – мрачно сказал Фен.

Они с Найджелом встретились в баре после первого действия «Короля Лира», и Найджел, которого раздирали воспоминания о так и не разгаданной загадке, воспользовался случаем, чтобы спросить его о кольце – золотой мушке.

— Чересчур много Шекспира, – повторил Фен, словно зачарованный этой фразой. – Я готовлю новую антологию: «Ужасные строки у Шекспира». «Увы, о, бедный Глостер! Второй свой глаз он тоже потерял?»[206] – займет там почетное место.

— Кольцо! – не унимался Найджел.

Фен сделал большой глоток: похоже, ему не слишком хотелось вспоминать об этом.

— Всего лишь барочная завитушка на главном здании его преступления, – после долгого молчания произнес он. – Небольшая деталь, отражение личного цинизма. Я не опознал аллюзию, пока мне не случилось упомянуть золотую мушку в одном контексте с лозунгом мистера Моррисона. Думаю, это был ироничный оммаж главному жизненному интересу Изольды и одновременно намек на «Меру за меру». Она жила сексом и из-за него же и погибла – такое вот поэтическое возмездие. Кольцо просто стало удобным символом. Мало кто из убийц может удержаться от украшательства.

— Но к чему все-таки эта отсылка? – спросил Найджел.

— Эти люди так ужасно искромсали пьесу, что почти невозможно понять, где именно всплывут эти строки, – сказал Фен. – Впрочем, если мне не изменяет память, это четвертый акт, четвертая сцена[207].

Прозвенел второй звонок. Джервейс Фен с неохотой допил свой бокал.

— Уму непостижимо, – уныло произнес он, когда они направились к выходу, – и как только они позволяют иностранным актерам играть Шекспира? Добрую половину времени невозможно разобрать, что они говорят.