Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 116

«Этого не может быть! – мысленно повторял он, судорожными движениями освобождая горло от воротника рубашки. – Меня не могут убить! Здесь никто никого не убивает! Никто… Никого…»

Молча передав подушечку со скальпелем обезьяне, палач подошел к раковине. С видом священнодействующего жреца открыл один кран, другой, подставил ладонь под струю воды, пробуя, не слишком ли она горяча для будущего мертвеца, и, обернувшись, попросил подать повязку.

«Это какое-то недоразумение! Меня не могут убить… Я ни в чем не виноват… Я хочу жить!»

Получив черную повязку из рук человека в маске медведя, встал за спиной Романова. Приложил к его глазам и, крепко стянув, завязал на затылке концы в тугой узел.

«Как же так… Никого же раньше не убивали… как же так…»

Палач приказал подсудимому встать.

С повязкой на глазах, Романов медленно поднялся на ноги.

«Этого не может быть… этого не может быть!.. Я не умру… Я не могу умереть!»

Палач взял его за локоть. Подвел к раковине и еще раз попробовал льющуюся из крана воду. Оставшись довольным температурой, сунул руку Романова под струю и после небольшой паузы произнес, точно выстрелил дуплетом:

— Скальпель!

Сердце Романова забилось еще сильней. Ноги подкосились, в ушах зашумело так, что не было слышно собственных мыслей, а голова набухла от нестерпимой боли.

«Этого не может быть… не может быть… не может…»

— Именем справедливости! – торжественным голосом провозгласила сова.

На секунду в комнате воцарилась мертвая тишина. И в эту секунду – длинную, дрожащую от напряжения – Романов почувствовал, как до его согретого теплой водой запястья коснулось острое лезвие. В голове что-то вспыхнуло, и он потерял сознание.

Несмотря на то что повязка была снята с глаз, Романов почти ничего не видел – нависавшие над ним человеческие фигуры то расплывались в тумане, то покрывались бесчисленным множеством кишащих в воздухе черных точек. Он хотел привстать, чтобы отогнать их, но ни поднять рук, ни даже пошевелить ими не мог.

— Что у него, как думаешь? – раздался чей-то глухой тихий голос. – Инфаркт?

— Думаю, инсульт, – ответил другой голос, такой же глухой и тихий.

— А мне кажется, инфаркт.

— Нет, только не инфаркт.

— Поспорим?

— А что, давай. Сколько?

— По сотне!

— Идет.

Романов услышал хлопок ладоней. Закрыл глаза и погрузился в густой туман.

Часть вторая. Театр

Почувствовав тупую боль в боку от удара о землю, Романов пришел в себя. Открыл глаза, посмотрел, как удаляется красный «Ауди» по дороге, проходящей мимо дома, в котором он жил, и сделал попытку привстать. Попытка не удалась, но то, что удалось пошевелить руками, его слегка взбодрило.

Собравшись с силами, он перевернулся на живот. По замерзшей к ночи грязи отполз подальше от черных, пугающих кустов поближе к пятну желтого света ночного фонаря и встал на четвереньки.

— Сергеич! – вдруг услышал за спиной знакомый голос. – Это ты ль? А ну-ка, оборотись! Точно, ты! Ого! Да ты, как я погляжу, надрался? Счастливый человек!

Перед Романовым предстал сосед Гриша, одетый в стеганые рабочие штаны и телогрейку, из-под ворота которой выглядывала тельняшка. Поднял валявшуюся чуть поодаль шапку из черной норки, отряхнул и водрузил на голову Романова.

— Это где ж тебя так угостили? Поделись. В другой раз, может, вместе сходим.