Тайники партизанских троп - Юрий Мартыненко Страница 118

— Точно. Имя Николай, фамилия Мальков.

— А вообще, откуда они появились? Откуда и куда идут? Выяснили?

— Они сказали, что сообщат цель своего так называемого визита только лично сотрудникам милиции или НКВД.

— И они намерены ожидать сотрудников?

— Так точно.

— Понятно. Выезжаю лично на станцию для задержания. Вы же сейчас рапортуете начальнику райотдела о том, что доложили мне согласно указанию начальника областного управления НКВД товарища Харина.

— Так точно.

Оперуполномоченный положил трубку на место и, поёжив плечами, выдохнул: – Ни хрена себе… Влип Колян по самое не могу… Второй раз за последние месяцы.

Докладывать в областное управление оперуполномоченный пока решил воздержаться. Он отлично знал, что новый начальник лично приложил руку помимо других сотрудников и к аресту Малькова. А с ним – Коляном – младший лейтенант госбезопасности Евдокимов был из одного детского дома. Вместе туда попали совсем сопливыми пацанами во время эпидемии брюшного тифа в начале двадцатых. Вместе окончили семилетку, вместе поступили в школу красных командиров. И там, и там сидели за одной партой. Торопились биться с басмачами, но, пока учились, басмачи в Средней Азии закончились. Зато обоих курсантов, образцово учившихся и занимающихся физкультурой, рекомендовали на службу в органы ОГПУ. Направили в Забайкалье. Один попал в областное управление помощником начальника, другой – в один из районов, расположенных близко к областному центру оперуполномоченным. Сначала младшим – в звании сержанта, а затем старшим – после присвоения звания младший лейтенант. Оно соответствовало званию армейского старшего лейтенанта. В свою очередь, сержант соответствовал армейскому лейтенанту.

Знали друг о друге старые друзья, но виделись редко, на ходу во время совещаний в управлении.

* * *

…Довоенный перебежчик Генрих Люшков что-то стал часто приходить на ум его бывшему подчинённому.

«С чего бы это?» – недоумевал Яков Харин. Может, потому, что нет-нет да и мелькала в голове его мысль о том, как бы сам поступил, если бы представилась такая возможность? По крайней мере, сидит сейчас тот как у Христа за пазухой. Сидит спокойно, сытно и в тишине далеко от фронта и чекистского окружения. Не надо вздрагивать по ночам от шуршания шин подъехавшего под окошки чёрного «воронка»… Хотя секундный ночной озноб сменялся спасительным осознанием, что я сам начальник и «воронок» из моего управления, и люди, сидящие в нём, мои подчинённые. Но почему озноб прокатился, а майка меж лопаток на спине осталась влажной?

— Разрешите, товарищ капитан? – В дверях появился начальник одного из отделов.

От неожиданности задумавшийся о жизни Харин вздрогнул.

— Что ещё там?

— Поступила шифрограмма. Из Москвы едет уполномоченный центрального аппарата.

— Что? Зачем? Какой уполномоченный? – нахмурился Харин.

— Не могу знать, товарищ капитан.

— Задержанного этого, который без уха, доставили?

— Только что.

— А почему не доложили?

— Не успели, шифрограмма отвлекла.

— Где он?

— Где и полагается, в допросной. – Начальник отдела показал большим пальцем в пол.

— Понятно, сейчас спущусь. Там, в подвале, не холодно?

— Не жарко, можете шинель набросить.

— Всё! Свободен, лейтенант.

— Есть!

Начальник следственного отдела крутнулся и вышел из кабинета, бесшумно прикрыв за собою дверь. Харин привстал с кресла, снова присел. Закрыл лежавшую, как всегда, перед ним на столе папку, постучал пальцами о зелёное сукно, обтягивающее столешницу. Все мысли с одноухого беглеца переключились на внезапное известие о приезде проверяющего из Москвы. Харин был опытен в подобных реверансах, ничего хорошего подобные визиты сверху, да ещё в такую глубинку, не предвещали. Опять назойливо вспомнился Генрих Люшков. Чёрт бы его побрал. Он-то как раз и совершил свой шаг примерно в такой же ситуации, узнав о том, что на Дальний Восток из столицы направляется один из высокопоставленных сотрудников центрального аппарата. До сих пор стоит удивляться тому, как удалось удержаться на должности ему – Харину – после побега его непосредственного, хоть и бывшего уже в 1938 году, начальника? Удалось удержаться в кадрах после чистки в чекистских рядах тех сотрудников, кто так или иначе контактировал с опальным Люшковым…