Гейне. Двойная игра - Анатолий Леонов Страница 119

— Брезгуешь? Да я-то не гордый. Давай по-быстрому, прямо здесь…

Он ухватился рукой за ворот девичьей блузки и с силой рванул вниз. Треск рвущейся материи и стук посыпавшихся на пол пуговиц сопровождался истошным возгласом.

— Ты что делаешь, мерзавец? Отпусти! — Татьяна прижалась к стене, прикрываясь скрещенными на груди руками.

Раздался громкий звук, похожий на удар деревянного била по куску железнодорожной рельсы. Насильник застыл на месте, словно глубоко осмыслял случившееся, и вдруг, закатив глаза, мешком рухнул на пол. Тяжелый портновский манекен в руках Демьянова согнулся пополам. Откинув в сторону безнадежно испорченный театральный реквизит, Александр подошел к поверженному противнику и перевернул бесчувственное тело.

— Фокстротчик! — удивленно воскликнул он, узнав круглолицего парня, с которым некогда возник конфликт на приеме в германском посольстве.

— Откуда его знаешь?

В комнату вбежала запыхавшаяся Ольга Лепешинская и теперь растерянно смотрела на Демьянова.

— Да я и не знал, — пожал он плечами. — Так просто сказал. А кто он такой?

— Ой, ребятки, беда! Это Виктор Абакумов. Поговаривают, что скоро он станет заместителем наркома внутренних дел.

В сердцах Ольга больно ударила Демьянова маленьким, но очень крепким кулачком в грудь:

— Ты представляешь, бедовая голова, что значит избить замнаркома НКВД?

— Сам виноват, — махнул рукой Александр, — и потом, я не сильно!

— Дурак!

Лепешинская вновь ударила Демьянова. В этот момент Абакумов утробно зарычал, со стоном поднялся на четвереньки и, открыв мутные глаза, огляделся по сторонам:

— Чем это меня, а?

Демьянов присел перед ним на корточки, смерил холодным взглядом и коротким ударом в левую челюсть свалил обратно на пол.

— Да хватит уже, — закричала Лепешинская, схватившись за голову, — и так нажили себе врага хуже не придумаешь! Абакумов — один из самых опасных людей в окружении Берии. Если он тебя узнает — тебе конец!

— Откуда ты все это знаешь? — проворчал Александр, поднимаясь и отходя от безучастного ко всему тела будущего наркома.

— Знаю, если говорю!

Лепешинская решительно подошла к телефону, висевшему на стене у двери, и резкими движениями набрала какой-то номер. Пока она ждала у трубки, Александр направился к потрясенной Березанцевой. Девушка стояла у стены с опустошенным взглядом, не обращая внимания на свою порванную блузку. Демьянов мягкой походкой, словно боясь потревожить, подошел к ней, осторожно набросил на плечи свой пиджак и слегка прижал к себе. Березанцева удивленно посмотрела на него снизу вверх, но почему-то не отстранилась. В телефонной трубке послышался приглушенный голос. Лепешинская встрепенулась:

— Ало! Леонид Федорович, дорогой! Выручайте! Фокстротчик спьяну опять дров наломал.

С той стороны что-то спросили. Ольга кивнула головой:

— У меня… В гримерной…

Голос в трубке хрипел и сипел, Лепешинская молча слушала. Наконец голос проскрипел в последний раз и замолчал.

— Да. Жду… У служебного входа.

Балерина облегченно вздохнула и повесила трубку, после чего бросила ироничный взгляд на обнимающуюся парочку.

— Ну, что, голубки, будем надеяться, минует нас чаша неправедная?

Спустя четверть часа молодые люди, стоя у служебного входа Большого театра, наблюдали, как два человека в штатском загрузили тело Абакумова в шикарный черный ЗИС-101 и машина, тихо шурша шинами, отъехала в сторону Лубянки.