Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 122

— А знаете что, — вдруг сказала она громко. — Берите его так! И носите! И радуйтесь!

— Как — так? — не поняла Маня.

— Без денег! Все равно мои помощники про него забыли и отчета от меня не потребуют! — И она опять засмеялась.

Маня дошла до дивана и опустилась на него, ноги ее не держали, слишком много переживаний.

— Нет, так я не могу, — слабо сказала она, понимая, что может, может! — Я не возьму…

— Возьмете! Оно же прямо ваше! Должно быть, я шила его для вас, только тогда еще об этом не знала. Отправляйтесь в нем на свидание! Только подверните рукава, так задумано! Прям на пару сантиметров, там лента такая вшита…

— Елена, я… мне как раз нужно было платье, чтобы пойти на свидание…

— Вот и ступайте!.. Передайте трубку той милой даме из отеля, я ей все объясню.

Маня отдала телефон, посмотрела на Вольку, а потом на свое отражение в зеркале. Вернее, на платье в зеркале.

— Вам повезло, — проговорила рядом Ольга с некоторой завистью. — Надо же.

— Мне повезло, — согласилась Маня. — Еще как повезло…

…Может, все же права Анна Иосифовна? И ее теории о Маниной нужности и особом предназначении не такой уж и бред?

Она пишет — и все вокруг происходит само собой.

Появляется Дмитрий Раневский и почему-то говорит, что любит, погибающая от голода собака потихоньку поправляется, Елена Пелевина словно специально для нее забывает в Пятигорске подиумное платье и говорит, что не возьмет за него денег…

Может быть, Мари спасет Мишеля?

Может быть, Раневский раскроет преступление, а потом женится на Мане под аркой из роз?

Жених, в знак любви и верности поцелуйте невесту!..

Тут она вдруг поняла, что время идет, а она еще даже из отеля не вышла, а предполагаемый жених ждет ее «возле вождя», подхватила собаку, сумочку, вязанную крючком, и помчалась.

Он сидел на лавочке и читал газету.

Старомодную бумажную газету.

На каждой лавочке сидело по старику точно с такой же газетой или по молодой матери с коляской.

Вождь указывал рукой на горы.

Цветы на клумбах изнемогали от зноя.

Маня подходила, стараясь не спешить.

Раневский поднял глаза, посмотрел по сторонам, взглянул на Маню и опять уткнулся в разворот.

Волька тянул поводок, ему хотелось поскорее подбежать к приятелю и облобызать его.

Майор вдруг отшвырнул газету, встал, как будто его подбросило, и уставился на Маню.

— Здравия желаю, товарищ майор, — глупо сказала Маня. — Что это ты вскочил, как будто я старший по званию?

— Маня? — спросил он, словно сомневался, что это она.

— Дима? — передразнила она, торжествуя.

— Но… что такое?!

— Новое платье от великого модельера Елены Пелевиной.

Он сел на лавочку, примяв газету.

— Маня, ты страшно красивая.

— Спасибо.

— Да не спасибо! — выговорил он с досадой. — А ты сама не понимаешь, какая ты красивая!..

— Я не понимаю, — согласилась Маня, продолжая торжествовать и упиваться моментом. — Ты можешь попробовать мне рассказать.

Он нашарил ее руку и притянул к себе.

— Я не могу рассказать. Ты… какая-то необыкновенная, Маня. Выходи за меня замуж. Лучше прямо сейчас. Ты не знаешь, где здесь загс?

— Нас не распишут, мы не местные.

— Я потрясу удостоверением.

— Анна Иосифовна знакома с мэром, говорят, он отличный мужик. Мы его попросим посодействовать.

— Мэр плюс удостоверение — большая сила.

— Мое платье — тоже большая сила.