Разящие огни грехов - Гера Фотич Страница 123

— Ну, вот и нашлось вещественное доказательство вашего преступления, – усмехнулся он. – Зачем вы от меня убегаете? Вы же такие же убийцы, как и я!

— Мы не такие! – Гордей краем глаза заметил, как Фома доковылял до дровяника и заполз внутрь, стал карабкаться по брёвнам вверх.

— Как же не такие? – Попов продолжал насмехаться: – Один шибздик своего любимого дедушку в тюрьму засадил, укокошил там, а потом вдвоём отчима твоего утопили. И всё это безнаказанно! Да вы же будущие наёмные убийцы! Можно сказать, маньяки! Нам надо дружить, брось весло!

Он постепенно шел вперёд.

Гордей отступал:

— Мы не такие, я слышал, за что ты убил всех, оставайся на месте. Мы никому не расскажем.

— Зачем же вы, мальчики, за мной следили? Это не по-пионерски! Вы теперь слишком много знаете!

Гордей рванулся к сараю, забежал в дровяник и закрыл дверь, припёр её обломком весла и полез на дрова.

— Маргаринчик, маргаринчик, спаси нас, – плакал в трубку Фома, – деревня Дони Чапаева пять. Мы здесь! Нас убивают… миленький маргаринчик…

Звонок застал Тиграна в машине, он только собирался перекусить. Утроились с Борисом на заднем сиденье, развернули свёртки с домашней едой.

Бастурма застряла у обоих в горле.

— Дэты звонат, – прокашлялся Тигран и назвал адрес, – срочно просат помош, их убиват наш тэррорыст!

Борис ввёл адрес в навигатор:

— Дони есть, а Чапаева не показывает!

— Поэхал, дорогой, там разбэромса!

Машина рванула по трассе, свернула направо по шоссе и понеслась по извилистому асфальту, включила сирену и проблесковые огни, пугая рёвом мотора мирных сельских жителей, выглядывающих из-за заборов своих участков.

Гордей забрался к Фоме наверх, распластались под потолком на колотых дровах. Не чувствуя деревянных сучков и зазубрин, впивающихся в тело. Приготовил несколько поленьев для обороны.

Попов ломился в хилую дверь, наконец, он сломал её.

Сверху в мужчину полетели куски дерева и поленья. Гордей ногами сталкивал крупные брёвна, стараясь попасть на голову убийце.

Попов одной рукой разбирал поленницы, во второй продолжал держать нож, уклоняясь и закрываясь от летящих брёвен, старался быстрее добраться до мальчишек, с ненавистью шипел:

— Маленькие мерзкие твари, я доберусь до вас, – угрожал он, откидывая в стороны поленья. – Вы получите у меня по заслугам. Я теперь и для вас буду судьёй. От вас никакого толку, вы мелкие вонючие клопы. О вас даже никто не пожалеет!..

Дети с ужасом смотрели в перекошенное злобой лицо Попова, продолжая целиться в него всем, что попадалось под руку. Жиденькие волосы на голове убийцы стали мокрыми, капли пота стекали, падая на брёвна и всё вокруг, точно стараясь забрызгать окружающее пространство ядовитой жидкостью.

Постепенно теряя силы, Фома стал вспоминать молитвы, которые постоянно шептал дедушка, прижимая его к себе, и казалось, в этот момент тот стал ближе, почувствовал его крепкую спину и сильные объятия.

— Дедушка, миленький, помоги нам, – запричитал он, пытаясь перекреститься обессиленной рукой, вспоминая, как тот это делал.

Попов уже не вытаскивал брёвна, а просто обваливал их вниз, периодически приподнимаясь, и тогда голова его оказывалась на уровне детей, и он мог видеть их полные ужаса испуганные лица. Это его заводило, и он слегка приостанавливался, чтобы насладиться видом беспомощных существ, копошащихся под самой крышей сарая: