Загадочная история Аллана Уэйна - Рита Хоффман Страница 125

— Мы очень похожи, – вдруг сказал Оскар. – Чем старше я становлюсь, тем отчетливее проступают твои черты.

— Разве это удивительно? Мы единоутробные братья. – Я позволил себе робко улыбнуться. – Но ростом ты пошел в отца.

— Мне больно видеть тебя в таком положении. – Оскар покачал головой. – Ты заперт, словно зверь, тогда как настоящие кровожадные твари разгуливают по улицам Лондона. И, Аллан… Мне жаль, что мы обманывали тебя.

Пожав плечами, я горько усмехнулся и отвел взгляд.

— Меньше всего мне хотелось, чтобы ты ввязался в это. Признаюсь: когда отец Паскаль рассказал мне все, я хотел сбежать. Даже собрал вещи, но… Но вспомнил младшего брата, который заслуживал лучшей судьбы.

Большая ладонь Оскара накрыла мои пальцы, и я ощутил небывалое единение, доселе неведомое.

— Меня все использовали. – Мой голос не дрожал, за прошедшие дни я примирился с этой мыслью. – И Оливет, и Паскаль, и Александр. Я не знаю, кому можно верить.

— Ты запутался. – Оскар понимающе кивнул. – Тебя перетягивают из стороны в сторону, словно игрушку, но я устал смотреть на это. Ты ведь доверяешь мне, Аллан? Понимаю, после всего, что я от тебя утаивал, это наивный вопрос, но… Ты веришь в то, что я не желаю тебе зла?

— Ты в меня выстрелил, – напомнил я.

— Среди Охотников это в порядке вещей, – пробормотал Оскар. – К тому же я хорошо стреляю и точно знал, что не покалечу тебя.

— Согласись, что это немного безумно.

— Да, пожалуй.

Мы замолчали.

Я хотел верить Оскару, моя душа тянулась к нему: он был единственным светлым пятном во всей этой истории, даже после того, как выпустил в меня пулю. Оливет готовила его к судьбе Охотника с раннего детства, и теперь в его картине мира все предельно ясно: есть Общество и есть Зло. Оскар хочет бороться со Злом, а я… В его глазах я наверняка выгляжу еретиком, отвергающим очевидное и правильное.

— Ты успел подружиться с ним? – спросил Оскар. – С вампиром.

— Это сложно назвать дружбой, – пробормотал я. – Но мне все еще кажется, что он не заслуживает смерти.

— Вампиры убивают людей, – напомнил брат.

— Да, я помню.

— А то, что он делал с потомками? Аллан, Александр безумен. Даже не будь я Охотником, а он вампиром, я бы не хотел, чтобы мой старший брат водил дружбу с таким человеком. Он эгоистичен и не любит никого, кроме себя, а его природа требует распространения проклятия крови.

— А ты много о нем знаешь. – Я хмыкнул. – Давно вы следите за ним?

— Давно, – коротко ответил Оскар. – Мама наняла для этого нескольких Пауков. Тебе чужда жестокость, я понимаю. Не зря ты стал священником, в конце концов. Но пришла пора сделать выбор между…

— Злом и еще большим злом, – перебил я.

— Общество – не зло. Мы не делаем ничего плохого.

— С точки зрения человеческих законов, – заметил я. – А с точки зрения морали?

— Воистину в твоей груди большое сердце. – Оскар устало вздохнул. – Ты жалеешь даже Чудовищ.

— Если честно, в моих глазах куда более чудовищно то, что делают Коллекционеры.

— Мы с этим разберемся, но не всё сразу. Нам известно, кто стоит за похищениями, и если ты… – Оскар замялся.

— Ну же, – мягко поторопил я.

— Мама выразилась предельно ясно: если ты захочешь стать одним из нас, мы тебя примем. В тебе течет кровь Сент-Моров, ты такой же, как мы.

Давным-давно я мечтал об этом, сидя у окна нашего загородного дома. Мое детское воображение рисовало мать, идущую по дорожке к крыльцу: красивую, уверенную, такую, какой я ее запомнил. Но с каждым днем ее лицо теряло четкость, я забывал детали, а вскоре и вовсе едва не умер от тоски.