За седьмой печатью - Евгения Якушина Страница 126

— Смотрите, Дмитрий Николаевич, тут свежие следы на снегу. Ведут куда-то в сторону от основной дорожки, – указал он.

— Это следы одного человека, – сдавленно прошептал Кормушин. – Почему нет ее следов?

— Потому, что он нес ее на руках, – предположил Руднев.

Они кинулись по следу, который повел их мимо въездных ворот, сторожки и часовни.

— Я слышал, тут уже который год богадельню перестраивают, – заметил Белецкий. – Похоже, мы к ней идем.

Следы уперлись в покосившийся деревянный забор, за которым темнела какая-то полуразобранная постройка.

— Здесь не хватает двух досок, – сообщил Кормушин и первым нырнул в лаз.

Руднев догнал его и придержал за плечо.

— Теперь тихо, Петр! Ни звука! Белецкий, погаси фонарь. Держимся вместе.

Дмитрий Николаевич выждал, пока глаза привыкли к темноте и смогли различать темнеющий на снегу след, ведущий к пустому дверному проему.

— Туда!

Сотоварищи вошли в забранный строительными лесами флигель.

— Ищите лестницу вниз, – шепнул Дмитрий Николаевич. – Святилище наверняка в подвале, чтобы окон не было.

Осторожно пробираясь по флигелю, они наконец наткнулись на лестницу. Руднев вступил на нее первым, к великому изумлению Кормушина, вынув из-за пояса револьвер. Обернувшись на шедшего последним Белецкого, Петр Семенович обнаружил, что тот тоже вооружен.

В кромешной темноте они спустились по лестнице и оказались в подвале со сводчатым потолком и множеством кирпичных колонн. Где-то внутри этой каменной утробы призрачно мерцал теплый свет. Руднев сделал еще один предупреждающий знак, призывая спутников к тишине.

Стараясь не выходить из тени, все трое стали осторожно пробираться к источнику света. Наконец они смогли различить заставленное множеством свечей пространство между несколькими колоннами, посреди которого высился черный алтарь, над которым склонилась темная, сутулая мужская фигура. Неизвестный изменил свое положение, и стало видно, что на алтаре, среди цветов, свернувшись калачиком, лежит женщина, прикрытая погребальным покрывалом. Мужчина снова шевельнулся, и в руке его что-то блеснуло.

Кормушин издал яростный рык и, раньше чем Руднев или Белецкий успели его удержать, кинулся на освещенное пространство. Стоящий у алтаря человек резко выпрямился и обернулся на звук. Петр Семенович на мгновение замер, узнав в нем Рагозина. Этой секунды хватило Рудневу и Белецкому, чтобы тоже выйти на свет, а Рагозину – чтобы выкинуть скальпель и выхватить оказавшийся у него револьвер.

— Стойте, где стоите! – резко приказал он и навел оружие на бесчувственную Екатерину Афанасьевну. – Одно движение, и я убью ее!

Все трое замерли, при этом Белецкий и Руднев целились в Рагозина.

— Бросьте оружие! – приказал Григорий Алексеевич.

Руднев с Белецким не шевельнулись.

Рагозин встретился взглядом с Дмитрием Николаевичем.

— Впрочем, ты, Руднев, можешь оставить. У нас вроде как дуэль, – растягивая губы в злорадной улыбке, свеликодушничал он. – За тобой выстрел остался. Ты такой везунчик, Руднев! Я тебя даже с двух попыток не смог убить… А он пусть бросит! Я сказал, пусть бросит! Иначе я ее застрелю! Не сомневайся!

— Брось револьвер, Белецкий! – приказал Руднев, голос его сделался стальным и пугающе спокойным.

Белецкий бросил оружие на пол.

— Дальше откинь! – приказал Рагозин.